Книга Исповедь дьявола, страница 9 – Софи Баунт

Адриан предлагает купить мне новое какао, но я отказываюсь и спрашиваю:

— Так кто жил в том доме?

— Его сдавали в аренду. – Адриан облизывает тонкие губы. – Хозяев я не видел. В нем жила семья, которая… хм, они все совершили самоубийство. Сатанисты. Принесли себя в жертву дьяволу, прости Господи. Они стояли на учете в психиатрической клинике. Отец тогда был обычным психиатром и навещал их, но с такими сложно работать – они психопаты, умеют пускать пыль в глаза. И закончилось все плохо. Отсюда и пошла легенда, что якобы здесь жила сумасшедшая, которая убивала людей.

— Похоже, Фурса был галлюцинацией, – невпопад бормочу я.

— Почему вдруг такой вывод?

— А разве нет?

— Мне интересно, почему ты решила, что он галлюцинация… секунду назад.

— В детстве меня заперли в подвале этого дома. В шутку. Я тогда тоже испытала жуткий стресс, и у меня были галлюцинации.

— Какие?

— Когда я рыдала у двери в подвал, умоляя тех придурков выпустить меня, в конце коридора раздался шепот. Я увидела свет. Подумала, что из подвала есть запасной выход. Там была спальня. Свет сочился из щели в забитом досками окошке. А на столике была фотография. На ней была я.

— Ты?

— Да! Такой же бред, как вчера, понимаешь? Когда я рассказала бабушке о фотографии, мы вернулись в этот дом. И фотографии там не было! Не было, черт возьми!

— Давай без чертей, ладно? – мягко просит он. – Наверное, в темноте тебе так показалось от страха.

— Или я чокнутая.

Мне стоит больших трудов не залиться безумным смехом Джокера.

— Ну, галлюцинации тоже возможны. Ты пережила сильное потрясение: и тогда, и сейчас. Не только у больных людей бывают галлюцинации. Если дня три не будешь спать, тоже узнаешь, что такое мультики в реальности. – Он усмехается. – Проверено на себе.

— Спасибо, – ерничаю я, – ты меня успокоил.

Мы возвращаемся домой. Адриан приносит мне из машины толстенную Библию в красивой золотой обложке и говорит, что будет рад, если когда-нибудь я захочу ее почитать. Я обещаю, что займусь этим, ради него.

— Мне нужно съездить к отцу, Эми, – сообщает он с нотками вины в голосе. – Держи под рукой телефон, и если увидишь кого-то снова, то сразу звони в полицию и мне, хорошо?

Я киваю. На лице Адриана растерянность. Уголки его губ подрагивают, и, пожалуй, впервые за день я осознаю, что внутри парня носится торнадо из эмоций, которые он хочет скрыть. Раньше я за ним подобного не замечала.

Возможно, ему стыдно за то, что он вынужден уехать?

Я стараюсь искренне улыбнуться, хотя внутри скорблю. Страшно оставаться одной, но не могу же я держать парня у себя дома круглые сутки. Я ему никто! Просто подруга. И куратор «Пеликана», и Адриан правы. Мне пора возвращаться в город. Нужно найти Виктора и попросить его устроить мне встречу с Лео. Я безумно скучаю по своему хмурому Шакалу. Пусть он и собирался бросить меня, сбежав за границу, перед тем, как его схватила полиция, но сердце разрывается, когда я представляю, каково ему в тюрьме.

И все из-за меня.

Из-за меня он убил Фурсу.

Из-за меня он вернулся, а мог бы уже быть за границей.

Из-за меня… его лишили памяти.

Я провожаю Адриана и остаток дня учу конспекты. После новогодних праздников придется сдавать экзамены, а я совершенно не готова. Вечером я соберу вещи, чтобы завтра же уехать. Пока складываю учебники, случайно нахожу семейный альбом. Обычно я не открываю его, чтобы не расстраиваться, ведь там мои родители, а я их толком и не знала: мне было три года, когда их убили. Теперь и бабушка умерла. Открывать альбом вдвойне тяжело.