Книга Исповедь дьявола, страница 262 – Софи Баунт

— Она уехала в город, – лениво и слегка раздраженно объясняет Глеб, – у нее собрание в холдинге насчет ускорения каких-то поставок. А что случилось?

— Много всего, – мрачнеет Лео. – Августина пыталась убить себя.

— О господи…

Скальпель со звоном падает на железный поднос.

— И это еще не все, – добавляю я. – Вы оба тоже в опасности. Самоубийство совершают члены «Затмения» и явно не по своему желанию. Кровавый фантом заставляет их на это пойти. Возможно, кто-то украл у «Затмения» формулу твоей сыворотки, Глеб, и использует против своих же, или хуже… может, «Затмение» само так избавляется от тех, кто им больше не нужен. Приложение «Пеликан» как-то связано с самоубийствами. Не знаешь, могло ли «Затмение» его создать?

— Зачем им? – удивляется Глеб. – Если бы они хотели убить кого-то из наших, то просто бы сделали это, без лишних телодвижений и шумихи.

— Фантом оставлял мне послания на зеркалах, – замечает Лео, – но в приложение меня не приглашали. Что-то не сходится.

— Мне никто посланий не оставлял, – с округленными глазами произносит Глеб. – Почему ты не рассказывал?

— Все ждал, что эта сволочь как-то себя проявит, но он лишь оставлял надписи, – признается Лео со вздохом.

— Ты звонил отцу? – спохватываюсь я. – Как он? Сначала твоя мама попала в психушку, теперь Августина. Боюсь представить его состояние.

— Звонил. – Лео убирает руки в карманы брюк, что ему не свойственно. – Он не в состоянии разговаривать. Сильно пьян.

Из пиджака Лео раздается звонок, и адвокат жестом «одну секунду» просит нас подождать, скрываясь за дверью в лабораторию.

Между мной и Глебом повисает неловкая пауза. Я начинаю рассматривать лабораторию, шагая взад-вперед, чтобы мы не выглядели чересчур жалко. Мне стоило бы извиниться перед Глебом за тот поцелуй, но, с другой стороны, не он ли приполз ночью ко мне в кровать?

— А зачем тебе две лаборатории? – отстраненно спрашиваю я. – Или той, что под домом у моря, ты больше не пользуешься?

— Мне нравится менять обстановку. Вернее, нравилось. Теперь я действительно ей не пользуюсь, ведь в прошлом году ты привела туда фсбшников, – Глеб многозначительно вскидывает белую бровь. – Пришлось все вывезти.

— Кстати, – восклицаю я, – меня давно мучит вопрос, как ты успел за ночь все оттуда убрать?

— Не один, конечно, – усмехается Глеб. – Пришлось звать помощников.

Он пожимает плечами и опускает взгляд; весьма смущенно продолжает резать красную морскую звезду. Я осознаю, что произошедшее между нами смущает его намного больше, чем меня.

Ворон каркает и приземляется на стол, вереща прямо мне в лицо:

— Барышня!

— Да блин! – восклицаю я, взмахивая руками. – Успокой свою птицу!

Глеб щелкает Рицина по клюву.

— Ему понравилось слово, – улыбается он. – Будет повторять, пока не надоест.

— Слушай, прости, что я поцеловала тебя. – В знак примирения я глажу ворона по белым перьям. Птица удовлетворенно прикрывает глаза. – Ты пострадал, и мне безумно стыдно.

— Тебе? – с истеричным смешком восклицает Глеб. – Это мне стыдно, малая! – Он сжимает в пальцах скальпель. – Я ведь пьяный приставал к тебе ночью, еще и в кровать к тебе забрался. – Он испуганно оглядывается и тихо добавляет: – Этого Лео, слава богу, не знает.

— Брось, тебя накачали какой-то дрянью. Ты бы и на Виктора той ночью залез, ибо был совершенно неадекватным. Извиняться не за что. – Я с ироничной улыбкой добавляю: – Это было потрясающее зрелище! Тебя опоили и пытались трахнуть три девчонки. И смешно, и грустно. Зато будет чем похвастаться в мужской компании.