Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 59 – Саммер Холланд

— Ну что, Ромео, твоя Джульетта уже сдалась жарким рукам? – спрашивает Кемал.

Он проверяет парапет – высох ли после дождя днем, – и садится на него. Вытаскивает сигарету и принимается, как обычно, чиркать своими спичками.

— Помнишь, мы говорили о том, что нужно отмывать деньги? Особенно сейчас, когда контролируем две трети района.

— У тебя появилась идея?

Я опускаюсь рядом с ним, свешиваю ноги и закуриваю сам. Коротко пересказываю, как Лили собирается делать контрафактные копии и продавать их вместо оригинальных. Кемал просыпается, с него слетает обычная книжная вялость: всегда, если вытащить его из очередного томика средневекового философа, нужно время, прежде чем этот светлый ум вернется в реальный мир.

Сейчас получается намного быстрее. Когда я добираюсь до финальной мысли, Кемал уже полностью в нашем разговоре, и это видно по долгим задумчивым кивкам и сведенным бровям.

— Я в любом случае помогу ей с компьютером, – заканчиваю рассказ я, – там всего недельный заработок. Но нам это может решить несколько проблем. Если магазин будет наш, получится закрыть и вопрос места для встреч, и необходимость отмывать деньги.

— Торговля контрафактом плюс отмыв денег… – с сомнением морщится Кемал. – Стоит выбрать что-то одно.

— А мне кажется, сработает.

— Не в этом году. Я читал в новостях о рейдах по всему Йоркширу – если покажем высокую выручку, BPI^[10] придет к нам вне очереди. Когда я думал о бизнесе, представлял автомойку.

Его слова сеют во мне сомнение. Но Кемал не останавливается.

— Много знаешь музыкальных магазинчиков, которые зарабатывают? Не считаем лотки на рынке, это другое дерьмо.

— Я вообще в них не захожу, – признаюсь я.

— Твоя Лили работает в сетевом магазине посреди торгового центра. Зря она решила, что сможет открыть свой и не привлечь внимания.

— Так это не ее задумка, а моя. Лили хотела продавать свои диски из-под прилавка в том же сетевом магазине.

— Эта идея лучше, – поджимает губы Кемал. – Скорее всего, прямо там не получится, но можно заводить знакомства и намекать, типа знает, где дешевле. И скажи ей, чтобы не делала обложки. Выручка будет меньше – продавать придется по три-четыре фунта, – но и ответственность тоже.

— В смысле?

Чувствую себя полным идиотом, когда он говорит. Хорошо, что нас здесь только двое: быть тупым прилюдно мне хочется меньше.

Кемал, правда, не показывает вида и даже не закатывает глаза, а спокойно, покачивая ногами, раскладывает по полочкам: диски домашнего производства, без обложек и печати на них дешевле, но для копов не считаются серьезным контрафактом. А те, что больше похожи на настоящие, проходят по другой статье, и наказание там суровое.

— Откуда ты столько знаешь? – спрашиваю я.

— Изучаю законы в свободное время. Важно понимать, за что и на сколько нас могут посадить, – улыбается Кемал.

— Не люблю об этом думать.

— Я тоже. Но то, о чем я не знаю, тревожит меня больше.

— Сможешь завтра рассказать Лили, какие риски у нее есть?

— А ты все равно купишь ей компьютер?

— Да, даже если не для дисков. Она учила программирование, а теперь ей негде это делать. Пусть займется.

— Ты ее мало знаешь, – предупреждает Кемал. – Вдруг потом расстанетесь?

— Не расстанемся.

— Какая железная уверенность.

От его сомнений у меня появляется только одно желание – сказать, чтобы шел к чертовой матери со своими советами.