Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 27 – Саммер Холланд

Никогда больше туда не вернусь. Даже не хочу: мать сделала свой выбор, я – свой. Не знаю, почему единственным человеком, способным прощать ошибки, стала именно бабушка, но надеюсь, что не разочарую последнего взрослого в моей жизни, который меня еще не предал.

Пусть Феликс рассчитывает на что хочет – быстрый секс или просто позажиматься у забегаловки, – мне он нужен только для…

А зачем он и вправду нужен?

Смотрю в зеркало, заматывая на голове тюрбан из полотенца. Не могу ответить себе на такой простой вопрос. Я отшивала каждого, кто пытался подкатить ко мне, с тех самых пор, как переехала в Лидс.

Но когда это сделал Феликс… Он так необычно себя вел. Будто уже решил за нас обоих и про свидание, и про все остальное. И не знаю почему, но после его непробиваемой уверенности, что он просто зайдет, а я просто выйду, я впервые за год почувствовала себя обычной девушкой, которая понравилась парню.

Это невозможно объяснить. Он не сделал ничего такого, но интуиция требует дать свиданию шанс.

К тому же я разочарована в мужчинах настолько, что хуже быть не может. Даже «печально знаменитый Феликс Ниббс» не способен быть отвратительнее моего бывшего.

Когда я возвращаюсь в комнату, между Ламией и Люси уже что-то произошло. Они обе поворачиваются ко мне с такими приклеенными улыбками, аж тошнит.

— Что опять? – резко спрашиваю я.

— Ничего, – выпаливает Люси. – Все хорошо.

— Я думала, мы подруги. А вы шепчетесь обо мне за моей спиной в моем же доме!

— Придержи коней, – отмахивается Ламия и усаживает меня на стул. – Мы шептались не о тебе.

— Ага, читали сплетни в The Sun^[9].

— О Ниббсе.

— Тогда зачем ты выгнала меня?

— Чтобы волосы не отвалились, – непререкаемо отвечает она.

Ламия снимает с меня полотенце и начинает придирчиво осматривать свою работу. Я вытягиваю одну из прядей и чуть не падаю в обморок: она цыплячье-желтая!

— Руки убери, – приказывает Ламия. – Я не закончила.

— Я оранжевая, как Шер! – едва не плачу я. – Ты обещала!

— И я. Еще. Не закончила.

Она лезет в свою сумку, стоящую на стуле неподалеку, и достает оттуда два почти выжатых серебряных тюбика.

— Сейчас я тебя затонирую, мне разрешили это вынести, – успокаивающе произносит она. – Не переживай, я бы не взялась, если бы не была уверена.

Интересно, о чем они говорили? Я испытующе смотрю на Люси, надеясь, что она расколется, но та только с восторгом наблюдает, как Ламия покрывает мои волосы новой краской.

Они знают о Феликсе гораздо больше, чем я, и явно что-то недоговаривают. Становится обидно. Меня красят к этому свиданию, готовят, как священную жертву, которую нужно принести главному местному бандиту, чтобы он еще какое-то время их не трогал. Так себе подруги, конечно…

Но что-то подсказывает мне: они сами не могут решить, как относиться ко всему происходящему.

— Уже придумала, в чем пойдешь?

Вопрос резко вымывает из головы бушующие мысли.

— У меня есть платье, которое я ни разу не надевала в Лидсе. Можно его попробовать.

Ламия с сомнением морщится.

— Я принесла тебе классные джинсы, – произносит она. – Платья не твое.

На старое полотенце, которым покрыты мои плечи, тяжело падает вымазанная фиолетовым прядь.

Ламия права. Платья я носила в Шеффилде… Это больше не должно повториться.