Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 216 – Саммер Холланд

Палома смеется и тянется к моей пачке сигарет.

— Взрослые обычно такое не рассказывают, – подмигивает она. – Но с родителями Терри я познакомилась уже наутро после танцев. А поженились мы через два месяца.

Я бросаю взгляд на Люси. Та задумчиво смотрит в стену, и видно, что эта история поднимает в ней самой целую волну новых мыслей.

Не знаю, как мы можем помочь. Она до сих пор никак не отпустит Джея, который будто специально делает вид, что не замечает ее влюбленности. За эти месяцы она столько всего придумала, чтобы нравиться ему… И никак не хочет смириться с тем, что это бесполезно.

Люси сделала стрижку каре и начала гофрировать волосы на проборе. Она даже сменила гардероб, подкопив деньги, и теперь носит мини-юбки, хотя все еще прячет ноги под черными легинсами. И заставила Ламию научить ее краситься, теперь не выходит из дома без ярких теней и помады цвета фуксии. От нашей маргаритки мало что осталось… Но ей нравится. Главное, что Люси начала чувствовать себя увереннее.

Тристан заметил каждое изменение. И каждое похвалил. Он вообще хороший, добрый парень, если его не дразнят, а для той, которую любит, готов из штанов выпрыгнуть… Но Люси подобные знаки внимания только сильнее бесят. Она старается не показывать этого, но я-то вижу.

— А вы его любили? – спрашивает она в повисшей тишине.

— Терри? – отводит взгляд Палома. – В него невозможно было не влюбиться. Он сразу решил, что мы будем вместе, и эта железная уверенность купила меня с потрохами.

— Вы ни разу не хотели развестись?

— Развестись? – хмурится она. – Нет, о разводе я не думала. Но пару раз была мысль об убийстве.

Образ Терри, который она рисует парой фраз, настолько похож на Феликса, что я невольно раскатываюсь в коврик от смеха. Даже последние ее слова могла бы сказать я – и, возможно, лет через двадцать скажу.

— Лили понимает, о чем я говорю, – салютует бокалом Палома. – Прости, милая, я родила его полную копию.

Конечно, прошло уже больше пары месяцев… Но может, однажды и мы с Феликсом поженимся. Видимо, он действительно похож на отца: ни разу за все это время он не выказал сомнения в своем выборе. Мы встретились в супермаркете, он позвал меня на свидание, и с тех пор мы просто вместе.

Как будто так и должно быть. Никогда не верила в глупые сказки про половинки, но сейчас готова сама их рассказывать. Конечно, Феликс бывает вспыльчивым. У него есть странные правила, которые он сам вряд ли понимает. Иногда он бесит меня настолько, что хочется стукнуть. Но ни разу еще мне не хотелось с ним расстаться.

Отсмеявшись, я касаюсь бокала Паломы своим и поворачиваюсь к девочкам. Во взгляде Люси что-то меняется: она смотрит на нас иначе, совсем задумчиво. Хотелось бы мне знать, что сейчас происходит в ее голове.

Ламия, которая стоит у окна, вдруг опускает руку с сигаретой и делает шаг назад.

— Мне нужно идти, – говорит она. – Я обещала быть дома пораньше.

— Нам всем пора, – понимаю я. – Люси, нас тоже ждут.

— Только мне бы зайти домой, – кивает та. – Возьму кое-что с собой.

Палома пытается, конечно, задержать нас, но не слишком долго. Когда мы выходим на улицу, там уже темно, хотя вечер только начинается. Поздняя осень – худшее время года, и пережить его сложнее, чем любое другое. До настоящей зимы еще пара недель, до лета – целая пропасть. А сейчас у нас есть только слякоть, тьма и пробирающий до костей ветер, который здесь, рядом с высотками Коттингли, чувствует себя свободно, как лыжник в горах.