Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 201 – Саммер Холланд

Однажды у меня появится будущее, и мы будем каждый ноябрь уезжать отсюда к солнцу. Легальный бизнес, к моему собственному удивлению, способен заработать отличные деньги. У нас даже магазин Лили в прошлом месяце вышел из минуса, а автомойка на Дьюсбери-роуд неожиданно стала популярной среди чужих. К нам заезжают люди из Морли, Мидлтона, Ханслета… Что им, не хватает моек у себя?

Бухгалтер мистер Мейзер, которого Карл порекомендовал как «специалиста по нашему типу бизнеса» – по факту мужик помогал отмывать деньги трем поколениям бандитов по всему Йоркширу, – в прошлом месяце отчитал нас, как школьников. Сказал, что так дела не делают и нельзя завышать хорошую выручку в два раза. Теперь у нас начались какие-то совсем сложные схемы, где, с одной стороны, мы якобы подкидываем бабки в кассу, а с другой – через своих завышаем расходы для отчетности.

Я не готов разбираться еще и в этом. У меня череп вздулся уже спустя полчаса объяснений, а у нас специально для таких дел есть очень умный Кемал. Зато мистер Мейзер рассказал, как отмыть крупный транш через подставные поминки, и вот это я уже отлично понял.

Проблема в том, что я не могу просто закрыть и мойку, и закусочную и не принимать людей. Что мы им скажем? «Ребята, у нас от вас слишком много выручки, это не нравится налоговой»?

Но в последнее время чаще думаю о том, что было бы здорово вообще оставить только белый бизнес. Мне нравится, как все работает, а главное – насколько спокойнее эти деньги достаются. Проблема одна: «Жнецы Коттингли» появились потому, что место было свободно. И как только мы подвинемся, на него прибегут новые и голодные. Не хотелось бы оказаться не теми, кто собирает плату каждый четверг, а теми, кто ее отдает.

Как только мы доходим до мойки, Лили целует меня и убегает к себе. Я слышу ее голос, приветливые подначивания… И задерживаюсь на улице еще ненадолго.

Кемал чиркает отсыревшими спичками. Он не просит меня остаться, но я все равно понимаю, то ли по лицу, то ли по напряженной позе: хочет поговорить. Так что тоже закуриваю, правда, пока он справится с первобытной добычей огня, у меня вторая пойдет.

— Как дома? – спрашиваю я.

— Хуже, – отвечает он. – Срок подходит.

Точно. Семья Ламии хочет, чтобы она вышла замуж. И по какой-то причине, которую моим умом не понять, Кемал в качестве жениха их не устроит. Они оба знали, что так будет, когда летом решили быть вместе. Но я не могу их за это осуждать, как и за то, что теперь оба не хотят расставаться.

Самое удивительное – родители против Кемала не потому, что он бандит. Это я бы понял, ведь сам переживал, как миссис Хармон меня примет. Но дело в каких-то странных взаимоотношениях между их нациями. Рами из Сирии, и у них вроде как исторически проблемы с Турцией, и я не уверен, что понял, но там как-то замешаны курды. Мой аргумент, что они все теперь в Англии и что Кемал с Ламией здесь родились, выросли, собираются дальше жить, не действует на чужих родителей. Хотя посмотрел бы на их лица, если бы это я приперся к ним домой с такой речью.

— Может, тебе нужна помощь? – предлагаю я.

— Не знаю, – честно отвечает Кемал. – У меня есть несколько вариантов, но они все мне не нравятся.

— Слушай, если что, я могу…

— Фел, не начинай, – отмахивается Кемал. – Мы тут все ничего не можем, я просто как мышь, попавшая в молоко. Барахтаюсь и думаю, получится ли так взбить масло.