Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 125 – Саммер Холланд

— Пожалуйста, расскажи, что у тебя было в Шеффилде, – прошу я. – Мне нужно понять, что с тобой сделали.

— Если ты узнаешь, то уйдешь и больше не вернешься, – грустно отвечает Лили. – А я не хочу, чтобы ты уходил.

— Обещаю, что этого не случится, – упрямо давлю я.

Или она откроется, или я сойду с ума и прямо с утра сам рвану в Шеффилд, выяснить, кто обидел мою девушку. Одно из двух.

— Иди сюда, – избавляюсь от окурков и раскрываю руки, чтобы поднять ее. – Обхватывай меня, чувствуешь? Я здесь. Я никуда не денусь.

Ее хрупкое тело так отчаянно прижимается ко мне, что сердце рвется от боли, которая насквозь пронизывает это движение. Нас ждет очень тяжелый разговор, и я с каждым шагом все отчетливее это осознаю.

Опускаю Лили на кровать в ее комнате и выключаю лампу – так будет легче. Сажусь рядом, обнимаю за плечи. Она молчит, да и у меня самого язык словно отнимается. На самом деле это страшно – не знать, что услышишь, но уже понимать: ничего хорошего там не будет.

— Ты не бойся того, что я подумаю, – предупреждаю первым делом. – Я же знаю, какая ты замечательная. Ладно?

Она с сомнением хмыкает, и вдруг в голосе прорезаются нотки спора. Как будто теперь ее раздражает моя уверенность.

— Я спала со своим учителем информатики, – с вызовом говорит Лили.

Твою мать. Сложно представить более мудацкий поступок – учитель, который втирается в доверие к девушке, чтобы залезть ей в трусы. Даже то, как Лили это произносит, будто срывает пластырь, не помогает: у меня в глазах темнеет от злости.

Ей не нужно об этом знать. Я беру себя в руки, обнимаю тонкие плечи крепче и опускаю голову, чтобы поцеловать Лили в макушку.

— Что случилось там?

— Ты не слышишь? Это был мой учитель. На двадцать лет старше. Женатый. А я все равно с ним спала.

— Сколько тебе было лет?

— Восемнадцать.

— Значит, он не в тюрьме?

— Феликс, ты не понимаешь!

Лили выбирается из моих рук и смотрит мне в лицо.

— Я согласилась с ним спать. Мне хотелось этого, и было плевать, сколько ему там лет и на ком он женат. Я была взрослой и согласилась на это сама. Не один и не два раза, так что… Все в Шеффилде считают меня шлюхой. Возможно, правильно.

— Нет, – спокойно отвечаю я.

— Что нет? Думаешь, я вру?

— Нет, это не значит, что ты шлюха.

Весь вызов в дрожащем яростном теле мгновенно затихает. У Лили опускаются плечи, и уже через секунду она отворачивается от меня. Ее голос звучит гораздо глуше, и пока она говорит, я запрещаю себе чувствовать хоть что-нибудь, чтобы не испугать ее.

Этому учителю нужно отрезать хер. Не знаю, что он ей наговорил, но даже если ей стукнуло восемнадцать, она все еще была наивной ученицей, весь мир которой был размером с ту школу. Как можно назвать ее хоть на долю виноватой в том, что произошло, если это, сука, учитель?!

Талантливая девушка. Информатика – любимый предмет. Я слышал, с каким восторгом она рассказывала о написанных ей программах, и прекрасно представляю, что за власть имел над ней человек, который знает об этом чуть больше, чем она.

— Ты говоришь, что я должна сама хотеть этого, – произносит Лили, – но я не уверена, что этого можно хотеть.

— Тебе не нравился секс?

— Я не хочу об этом говорить.

— Представляю, – соглашаюсь я. – Только не знаю, как нам быть дальше, если ты мне не расскажешь, что произошло.