Книга Землянка для адмирала, страница 86 – Лия Валери, Ксения Старк

— Десять дней, и это моё последнее слово, — парировал он, его хвост обвился вокруг моей талии, слегка потянув меня к себе.

— Идёт, — сдалась я, скрывая улыбку. — Жестокий ты тип, адмирал. Сестра только появилась, а уже спуска не даёшь.

— Это не жестокость, это стратегия, — он наклонился и упёрся лбом в мою макушку, его дыхание стало тише. — А теперь хватит о ней. Давай лучше о нас.

Его руки скользнули с моей талии ниже, и по спине пробежала знакомая дрожь.

— О нас? — сделала я вид, что не понимаю. — А что о нас? Корабль проверили, припасы посчитали... Вроде всё.

— Врёшь, — он прошептал прямо в ухо, от чего по коже побежали мурашки. — Самое главное мы ещё не проверили.

— И что же это? — прошептала я.

— Акустику нашей новой каюты, — его губы коснулись моей шеи. — Надо выяснить, насколько хорошо она глушит звуки. А то вдруг слишком громко будешь кричать моё имя, а кто-то услышит.

Я рассмеялась, откинув голову назад.

— Ужасный предлог. Просто ужасный.

— Зато действенный, — он уже вёл меня по коридору прочь от грузового отсека. — И практичный. Надо же как-то скрашивать то время, что будем в пути до дома.

Корабль, наконец, вышел на заданный курс и совершил прыжок в гиперпространство. За иллюминаторами поплыли гипнотические спирали сверхсветового коридора, а гул двигателей сменился на ровный, почти неслышный низкочастотный гул, ощущаемый скорее костями, чем ушами. Корабль, наш корабль, был исправен, заправлен и летел домой.

В грузовом отсеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь этим гулом и тихим щелчком защёлки на двери в жилой модуль. Сар Хай осталась в пилотской кабине, её силуэт был виден через открытый проём — прямой, сосредоточенный, слившийся с консолью. Она нашла свою временную цель: быть штурманом, рулевым, тем, кто везёт нас к безопасности. И мы дали ей это. Оставили одну, дав возможность побыть наедине с собой, с новым, пока ещё пугающим чувством свободы.

А сами ушли.

Дверь в нашу каюту с тихим щелчком закрылась. Тишина здесь была иной — не давящей, а интимной, нарушаемой лишь ровным, убаюкивающим гулом гипердвигателя.

Закрыв дверь Саргон оттолкнулся от двери, сделав один, два шага, сокращая расстояние между нами. Его руки поднялись, и шершавые, знакомые пальцы легли на мои щёки, притягивая моё лицо к его. Он не спешил. Его губы коснулись моих сначала слегка, как будто проверяя, не мираж ли я.

Но долго сдерживаться он не мог. Голод, дикий и нетерпеливый, прорвался наружу. Его поцелуй стал глубже, властнее, требовательнее. Я ответила ему с той же яростью, впиваясь пальцами в его плечи, чувствуя под тонкой тканью комбинезона напряжение каждое мышцы. Мы дышали друг другом, как утопающие, жадно ловящие воздух.

Его руки скользнули вниз, к застёжке моего комбинезона. Неловкие, дрожащие от адреналина пальцы нашли замок, и с тихим звуком ткань расстегнулась. Он помог мне стянуть комбинезон с плеч, и он грузно упал к нашим ногам, оставив меня в одном лишь нижнем белье. Воздух коснулся кожи, и я вздрогнула, но не от холода — от его взгляда.

Он отстранился на шаг, и его глаза медленно, с невероятным благоговением, скользили по моему телу. В этом взгляде не было пошлого оценивания — только жгучее восхищение и какая-то первобытная нежность. Он смотрел на меня как на чудо, как на что-то хрупкое и бесконечно дорогое.