Книга Землянка для адмирала, страница 11 – Лия Валери, Ксения Старк

— Ну же, – прошептала я, вглядываясь в его лицо. Ни тени облегчения. Температура не спадала, губы по-прежнему были бледными, с синеватым оттенком.

Пушистик уставился на меня своими огромными глазами, потом ткнулся носом в цветок, будто говорил: «Да ладно, попробуй ещё!»

— Ладно, может, просто не сразу... – я выдавила ещё сока, втирая его в края раны.

Подождём немного.

Я сидела рядом с Саргоном, прижав колени к груди, и ждала. Огонь уже догорал, оставляя лишь тлеющие угли, но я боялась подбросить веток – вдруг их треск привлечет что-то ненужное. Пушистик свернулся калачиком у моих ног, его тепло немного согревало.

Время тянулось мучительно медленно. Я прислушивалась к его дыханию, к каждому слабому движению век. Рука автоматически тянулась к его лбу – горячий, липкий от пота.

«Пожалуйста, очнись… Я не хочу снова оставаться одна».

Я бегу. Мне семь лет и я не понимаю, почему все кричат. Рука отца сжимает мою ладонь так сильно, что больно. Мы пробираемся по коридорам корабля, где он работает. Где-то сзади грохот, взрывы.

— Быстрее, Лерка!

Отец подхватывает меня на руки. Его лицо – бледное, в капельках пота. Он никогда не боялся. Никогда. А сейчас в его глазах паника.

Спасательные капсулы. Их мало. Очередь. Крики.

— Нет мест! – кто-то орет. – Только сотрудники с уровнем альфа!

Отец разворачивается, и я вижу маму. Она бежит к нам, спотыкаясь, её руки в крови. Лицо бледное, но глаза горят.

— Лера, слушай папу! – её голос дрожит, но она заставляет себя улыбнуться.

Капсула. Маленькая, круглая, с прозрачным куполом. На ней мигает надпись: «Только для сотрудников уровня Альфа». Отец вскрывает панель, его пальцы дрожат – впервые за всю жизнь я вижу, как он не может попасть по кнопкам с первого раза.

Отец тут же подхватывает меня под мышки.

Я цепляюсь за его шею.

— Мы все вместе, да?

Он не отвечает. Просто прижимает меня к груди так сильно, что рёбра болят, потом резко отрывает – и садит меня в холодное кресло капсулы. Ремни автоматически обвивают мои плечи, щёлкая, как кандалы.

Мама подбегает, прижимает ладонь к куполу. Её губы шевелятся: «Люблю тебя». Отец что-то кричит в ком, его перекрывает грохот очередного взрыва.

Отсек отстреливает меня в темноту.

Последнее, что я вижу перед тем, как всё исчезает в огненном вихре: мама обнимает отца.

* * *

Щеки были мокрыми, а в груди – пустота, знакомая до боли.

«Не сейчас…»

Саргон лежал неподвижно, его дыхание поверхностное, прерывистое. Лоб всё ещё пылал жаром, но губы уже не казались такими синими – или это мне просто хотелось верить, что с ним всё хорошо?

Я сжала его руку, ощущая шершавость его ладони, твёрдые мозоли, шрамы.

— Ты сильный, – прошептала я, голос дрожал, но я заставила себя говорить твёрже. – Ты справишься. Ты ведь даже не человек… Хотя чёрт знает, кто ты на самом деле.

Тишина. Только лёгкое посапывание Пушистика, свернувшегося у моих ног.

— Но ты не оставишь меня одну. Потому что… – Я замолчала, сжав губы. Потому что я не переживу этого снова.

Ночь была беспокойной. Я просыпалась от каждого шороха, от каждого треска ветки за пределами нашего шалаша. Дрожь пробегала по коже, сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже в тишине джунглей. Спать хотелось ужасно, но сон был прерывистым, как будто кто-то раз за разом выдергивал меня из него, не давая забыться хоть на минуту.