Книга Завтра наступит дважды, страница 73 – Лера Лебедь

— Спасибо, — сказала она. Тихо. В ткань фартука. — За платье. Оно такое красивое.

Мама замерла. Потом отстранилась. Посмотрела на неё внимательно. Как будто искала подвох.

— Ты померила? Подошло? Может, что-то поправить? Я могу ещё успеть. Скажи, если где жмёт или…

— Мам. Лучшее платье в моей жизни.

Мама замолчала. Потом улыбнулась. Широко. Открыто. Как девчонка. Даже застеснялась. Отвернулась к столу, будто вспомнила о тесте.

Полина посмотрела на отца. Он сидел с пультом в руке и смотрел на них. Удивлённый. Как будто не ожидал такого утра. Полина подошла. Обняла его за плечи. Наклонилась к уху.

— Я тебя не оставлю, — прошептала она. — Никогда. Слышишь?

Папа похлопал её по руке. Крепко. Молча. Он не стал ничего отвечать. Только кивнул. И Полина увидела, как в его глазах блеснули слёзы. Те самые, которых она никогда не видела. За все свои двадцать девять лет. Впервые.

Полина решила взять паузу. Просто остановиться. Не бежать. Не искать. Не пытаться разорвать петлю очередным отчаянным рывком. Она осталась дома.

Объяснить маме, что она пропустит выпускной, оказалось труднее, чем она думала. Мама не понимала. Не принимала. Стояла у плиты с половником в руке и смотрела на дочь так, будто та сказала, что улетает на Луну. Пришлось соврать. Сказаться больной. Голова, мол, кружится. Тошнит. Слабость. Мама тут же всполошилась, заохала, потрогала лоб. Лоб был холодный. Но мама всё равно уложила её на диван в гостиной, укрыла пледом, подоткнула со всех сторон, как маленькую.

Полина устроилась на диване. Папа сидел рядом. Смотрел телевизор. Футбол. Какой-то матч, который Полина не собиралась смотреть. Она привалилась к его плечу. Тёплому, надёжному. Укрылась пледом до подбородка. Пахло стиральным порошком и чем-то ещё, домашним. Папа пах табаком и старым одеколоном, но это было приятно. Знакомо.

— Мешает? — спросил он, кивнув на телевизор. — Может, я в спальню пойду? Посмотрю там.

— Нет, — сказала Полина. — Останься. Я соскучилась.

Папа ничего не ответил. Просто погладил её по голове. Медленно. Как делал, когда она была совсем маленькой. Когда у неё болел живот или она ссорилась с подружками. Когда весь мир казался враждебным, а папина ладонь — единственным спасением.

Полина закрыла глаза. Расслабилась. Усталость навалилась тяжёлым одеялом. Она устала. Так, как не уставала никогда. Это был очередной день. Очередная попытка. Кажется, шестая. Она сбилась со счёта. В голове путались мысли, как нитки в корзине для шитья. Она не знала, куда двигаться дальше. И решила просто передохнуть. Набраться сил. Рядом с родителями. Здесь, в этом доме. В этом дне, который она возненавидела. Но который, оказывается, хранил вот такие минуты. Тихие. Тёплые. Настоящие.

В гостиную вошла мама. С подносом. На нём — горячий чай с мёдом, банка варенья, бульон в чашке. Пар поднимался над чашками, растворялся в воздухе. Мама поставила поднос на столик у дивана. Присела на край. Пощупала Полине лоб.

— Горячий вроде, — сказала она. — Градусник поставь.

Полина нехотя засунула градусник подмышку. Мама поправила плед.

— Таблетки выпьешь. И жаропонижающее. Потом папа тебя отвезёт. Я Елене Александровне позвонила. Сказала, что ты задержишься.

Полина села. Медленно. Плед сполз на колени.