Онлайн книга «Кровь зимы»
|
— Он убьёт её. — Возможно. Но возможно, что нет. В конце концов, даже ты не можешь заглянуть по нити судеб так далеко! — Не могу. Но это и не надо. В детях Перуна живёт его пламя. Разум сдерживает его, но его разум болен. И однажды пламя вырвется, кто бы что ни говорил… — Не вырвется. Мальчишка живёт при храме. Жрецы… — Просто воспользуются этим оружием для себя. И не говори, что ты им веришь. — Хватит! — окрик был резким и злым. Кая-Мира даже едва глаза не открыла. Но вовремя вспомнила, что нельзя. Нет, может, конечно, и можно, но… Он ведь сказал, что если закрыть, то не видно. Никому. А если открыть, что будет? — Мне надоело. Ты всегда не согласна, споришь… собирай вещи. Можешь забрать всё, что хочешь. — Ты знаешь, чего я хочу… — Невозможного. Больно. И страшно. Очень и очень страшно. — И не надо смотреть так… я пытаюсь решить дело миром. — Отобрав у меня дочь? — Ты можешь остаться… воспитывать её… — Кем? Ты ведь не только о её браке договорился, верно? Она — скорее дополнительное условие. Ты себе жену нашёл. А потому и о судьбе дочери поспешил позаботиться. Чтобы она не стала помехой твоим будущим правильным детям. А если так, то я в твоём доме лишняя… Спор. И длится, длится. Кая-Мира хочет зажать уши и не слышать, но ей не позволят. И ещё она должна. Она, нынешняя, это понимает. И благодарна тому, кто дал ей возможность заглянуть в сон. — Это мой долг, Снежа… перед родом, перед… людьми, в конце-то концов. Мы здесь живём не своей волей… и у меня есть долг. — Поздно ты о нём вспомнил. — Да… я совершил ошибку. И готов признать её. Признать и исправить. — А заплатить готов? Ошибки дорого обходятся, княже… Глава 22 Глава 22 Кая открыла глаза. Темно. Рядом ворчит, тычется носом гончая. И в темноте она не кажется невидимой. Напротив, взгляд выхватывает очертания, а пальцы касаются гладкой шкуры. Шерстинки покалывают, и Кая выдыхает. Вдыхает. Сердце колотится. И ещё она взмокла. Мокрая одежда неприятно прилипла к телу, но это ощущение лишь заставило понять, что она не спит. — Хорошо, — в темноте звук собственного голоса показался сиплым и неприятным. Кая села. А гончая, нырнув под руку, растянулась на кровати, пристроив голову на колено. И да, вот она, лежит… здоровая какая. Не такая здоровая, конечно, как та, что у Белогора. Может, ещё вырастет? Мысль соскочила на другое. На сон. И на проклятье. Интересно, он и вправду проклят? — Очень интересно, — сказала Кая сама себе. И стянула мокрую рубашку. — Это сон или память? — Ур. — Я вернулась домой и начала вспоминать? Разговаривать с животным глупо, но больше не с кем. — Выходит, я подслушивала. Следила за… родителями? И моя мать из Диких, так? Ты это чуешь? В темноте тревожно. Комната огромная. Пустая. И теперь эта пустота кажется небезопасной. Но зверь слушает. Глаза его поблескивают красным и даже слегка светятся. Хвост зверя стучит по кровати и это успокаивает. — Разговора как минимум два, — если сосредоточиться на деле, то становится легче. Страх… страх — это хорошо. Тот, кто не боится, не живёт долго. А Кая хочет. — Первый тот, где был голем… Она и сейчас ощущала прикосновение к стали. Надо будет поискать, где стоят големы. — Второй — тот, который я слушала с закрытыми глазами. Думаешь, Переплут помог? Почему тогда не вмешался напрямую? Или это запрет? С богами сложно. Но он и тогда позволил мне услышать, а теперь — вспомнить… |