Онлайн книга «Кровь зимы»
|
Жар пульсировал. — Давай! Иди! Я долго не удержу. Не дури… Кая поглядела на стену. На Волкова. И… и потянулась к перстню, вот только… если она может пройти сама? То, возможно, получится и провести? Если недалеко? Это ведь тоже дорога? И вдвоём они сильнее… Коснуться. Представить Белогора. И нить к нему вспыхивает, тянется. Какая короткая. Он рядом. Совсем рядом. Руку протяни… нить прочная, как и сама тропа. И Кая тянет. Шипит, потому что сквозь метель пробиваться тяжело. Но её нет. Понимание приходит внезапно. Ни льда, ни метели. Ничего нет. Это просто морок, а морок разбить… стоит так подумать, как раздается сухой треск и метель замирает отпечатком на стекле. Стекло же хрустит и рассыпается с шелестом змеиным… И у неё получается дотянуться до Белогора. Он горячий, пылает ярко. И это пламя питает её же силы. Рывок. Шаг. И она уже рядом, за спиной. — Мира⁈ — Белогор оборачивается. — Мира! И Кая вновь не сразу понимает, что это он к ней обращается. — Руку, — она хватает его сама, за железную, которая почему-то холодна, пусть ей и надо бы раскалиться. Думать над причинами некогда, и Кая просто дергает, вытаскивая волхва на тропу. — Идём! Нить держит. Даже двоих держит, что хорошо. А теперь просто. Снова рывок. И ещё один шаг. И спина Волкова вырастает из метели. — Уходи! — князь оборачивается и выпускает огненную плеть, которая, скользнув над головой Каи, пытается задеть того, кто стоит там, у границы. — Давай… тварь… какая же тварь… Метель не улеглась. Исчезла, сменившись рыхлым сизоватым туманом. И снова он прятал границы и стены, будто не было ничего — ни развалин, ни сада. И весь мир сузился до этой бесконечной поляны. Она стояла у своей могилы, женщина с золотыми волосами, с мертвыми глазами. Губы её шевелились, только голоса слышно не было… — Спина к спине, — рявкнул Волкво. — Девка, раз не ушла, то стой смирно, не вылазь… И её запихивают между двумя спинами. И те сдавливают да так, что дышать сложно. — Я… я могу, — Кая не пытается освободиться. — Что я могу? Вот это правильный вопрос. — Потяни силу. Позови источник. Если откликнется, то… — Волков даже не обернулся. — А лучше уходи, пока можно… Земля под ногами вздрагивает и проседает. Камень вдруг становится мягким, и Кая чувствует, как в него погружаются ноги. Медленно, как в болото. И уже нет камня. Он растекается темной жижей, а под ним, размокая, жижей становится и земля. Пламя Волкова тотчас устремляется вниз. Жижа вскипает. И снова пахнет сперва волосом, потом и мясом, но ничего не меняется. Только женщина подходит ближе. Настолько, что виден пушок, укрывающий её лицо. — Не дари-ка ты мне злато, Подари мне сам себя[1]… Она обрывает песню и протягивает руки. — Иди ко мне, любый мой… позволь обнять тебя… дай поцеловать уста твои сахарные… При этом её рот раскрылся, и между губами протянулись те же белесые нити. Как будто кто-то пытался зашить этот рот, обрекая женщину на немоту. Но… — Прижму тебя к груди, к самому сердцу… За этой женщиной стояла вторая. И третья. И четвертая… и там, дальше, земля шевелилась, выдувая пузыри, выпуская… — Твою же ж мать, Волков! — Матушку не трогай! — Да что у тебя тут творится⁈ — Сам охреневаю, не поверишь! — князь и Белогор медленно ступали по кругу, при этом умудряясь не выпускать Каю, и заставляя её тоже поворачиваться. — Не было ничего такого! Не было, я бы заметил! |