Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 98 – Алена Шашкова

Взгляд невольно скользит по густым теням, прячущимся по углам. Если я вытащу кристалл, то придется работать при свечах или масляной лампе, ведь другого освещения тут нет. От одной мысли о темноте к горлу подкатывает липкий, тошнотворный ком.

По спине пробегает холодок, со дна души поднимаются воспоминания, которые я гоню прочь всю жизнь. Пора бы уже вырасти и стать взрослой девочкой.

А пока за окном еще светло, решаю, что можно переместиться за отцовский стол, а эфиролит положить к цветку, понаблюдать. В пустом кабинете тихо: Кайан уехал, предупредив, что вернется, возможно, только утром. Ну и хорошо.

Цветок переставляю на угол письменного стола, открываю лампу и вытаскиваю эфиролит. Горшочек у растения маленький, а камень большой. Но это не дикий эфиролит, уже обработанный, поэтому, возможно, действовать будет хуже.

Чуть-чуть присыпаю его землей, а сама возвращаюсь за стол, чтобы изучить все, что граф писал о цветке. Отец Элис пробовал делать вытяжки, настои и отвары, выявил, что лучше всего препараты на основе масла, но так до конца и не стандартизировал рецептуру.

Но это уже гораздо больше, чем ничего.

Из лаборатории раздается звон битого стекла. Я вздрагиваю и, скрестив пальцы, надеюсь, что это не новая порция лекарства для шадхара.

— Бродяга! — выкрикиваю я, уже зная, что это енот.

Из темноты арки раздается невинное:

— Оно само.

Я с досадой вздыхаю и иду смотреть. На полу лежат разлетевшиеся осколки колбы, а на полке — енот с совершенно не раскаивающейся мордой и настойкой сонной лозы в лапах. Похоже, для Бродяги это то же самое, что для кота — валерьянка. Буду убирать в сейф.

— Ты невыносим, — сообщаю я ему. — Поставь пузырек на место и убери за собой. И только попробуй сказать, что к счастью!

— Я вообще-то хотел сказать, что Марта завтра составляет список для вредного друга шадхара, — важно отвечает он и с большой неохотой под моим пристальным взглядом ставит на место настойку. — И если тебе что-то надо…

— Надо, — перебиваю его я. — Но не от Рейнара. Принеси мне масляную лампу и огниво. Когда за собой уберешь, конечно.

Зверек недовольно ворчит, но аккуратно прибирает осколки. Какое же счастье все-таки, что Бродяга разумный. Видела я результат погрома после обычных енотов…

Через несколько минут у меня на столе уже стоит обыкновенная лампа, которую я тут же зажигаю, потому что сумерки неумолимо надвигаются, вытягивая тени и сгущая краски. Зато я замечаю, что цветок действительно довольно быстро начинает восстанавливаться.

Жилки листьев в полумраке начинают едва заметно мерцать золотом. Я тут же хватаю перо, открываю журнал старого графа на чистой странице и начинаю записывать: состояние растения до эфиролита, размер камня, время, через которые начались изменения.

Снова перелистываю на страницу, где отец Элис писал про лекарства: он использовал как раз сок листьев. У меня появляются веские основания предполагать, что этот цветок еще не утратил свои необычные свойства. Но учитывая, что листьев не так много, и они далеки от состояния нормального тургора, пока что пробовать еще рано.

Потом, спустя время, снова осматриваю растение, уже при свете лампы. Записываю, а сама улыбаюсь: он восстанавливается быстро. Наверное, если я на ночь верну эфиролит себе в лампу, это уже будет не так критично. Просто днем буду восстанавливать его. А еще… Еще лучше, если я Рейнара попрошу привезти просто отдельный эфиролит специально для растения.