Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 12 – Алена Шашкова

— Давайте я съем его порцию, если он не хочет! — подает голос со шкафа енот.

Кайан просто переводит на него взгляд, и зверек моментально насупливается:

— Можно было и просто сказать, что на меня не рассчитывали.

Я тоже сажусь за стол поближе к очагу и пробую свой «холостяцкий» ужин. Вкусно. Относительно воздушно, мягко и очень ароматно за счет того, что продукты «живые».

С буфета доносится тяжелый вздох.

— А я безымянных енотов не кормлю, — говорю я, отрезая себе еще один кусочек.

— Я не безымянный! — зверек тут же оказывается на табурете рядом со мной и жалобно заглядывает мне в глаза. — Я Бродяга. Так меня Марта звала.

— Бродяга значит, — хмыкаю я и перекладываю оставшийся кусочек яичницы на третью тарелку. — А где Марта?

— Так ее этот ваш хмырь уволил, — рассказывает енот, хватая кусок яичницы прямо лапками. — Как уж она ругалась с ним!

— То есть вы не знаете этого енота? — решает уточнить Кайан.

— Как это не знаю? Знаю: знакомьтесь, шадхар Рад’Исент, это Бродяга, семейный помощник, — говорю я и получаю очередной взгляд из серии «какие же все эти девки глупые».

Плевать. Сейчас у меня есть горячий ужин, и это уже само по себе прекрасно.

Кайан ест по-военному быстро, четко, без лишних движений, а потом наливает из котелка приготовленный напиток в две деревянные кружки.

— Если вы думаете, что я…

— Я помню, вам не хочется меня убивать, потому что лень возиться с бумажками, — ехидно замечаю я и забираю из его рук кружку.

Но должна признать, что этот пряный напиток, что-то родственное глинтвейну, но без винограда, мгновенно заставляет тепло растечься по венам, а еще немного расслабляет. Все. Теперь точно пора подумать о ночевке.

Бродяга куда-то исчезает, даже не сказав спасибо, а мы с Кайаном идем на второй этаж по той самой скрипучей лестнице.

— Моя комната в конце коридора, — говорю я.

Я собираюсь жить в комнате Элис, там, по крайней мере, ее память мне что-то подскажет.

— Вам предлагаю занять комнату напротив, она выходит на подъездную дорогу, — говорю я.

— Нет, мне это не нравится, — говорит шадхар и толкает дверь соседней с моей комнаты. — А вот так мне будет лучше слышно, что происходит в вашей комнате. Особенно если вы соберетесь сбежать.

— Но она давно не использовалась…

— Не обсуждается, — отрезает Кайан и заходит к себе.

Я не без труда нахожу подсобку с бельем, выдаю комплект шадхару, непрозрачно намекая, что застилать ничего не буду и ухожу к себе.

Больше всего после всех пертурбаций и событий мне хочется остаться одной, завернуться в кокон одеяла и тихо предаться осознанию всей ситуации. Я распахиваю дверь спальни Элис и понимаю, что здесь я сегодня ночевать точно не буду.

Сказать, что в комнате холодно — ничего не сказать. Зубы начинают стучать тут же.

А ведь стоило догадаться еще когда на подходе я заметила, что из-под двери дует. Распахнуты не только ставни, которые должны сохранять тепло, но и створки самих окон. Кое-где на мебели сверкает иней, а на подоконнике — небольшие сугробы снега.

Через открытые окна слышен рокот волн, разбивающихся о скалу, на которой стоит особняк, в каминной трубе завывает ветер.

Больше чем уверена, что из-за высокой влажности, вся постель не просто мокрая, но еще и каменная. Какое уж тут спать! Тут никаким камином или кирпичами не прогреть, не просушить.