Книга Тайна космического цветка, страница 79 – Инна Ласточка

— Вы сказали, — Антон напряжённо склонился вперёд и упёрся локтями в колени, — что конфронтация достигла точки кипения, когда моя мать сбежала с моим отцом. Произошёл конфликт? Об этом говорил мне Фармер, когда я прилетел на «Аврору» перед назначением Нины?

— Не знаю, что говорил вам Джон Фармер, да будет благосклонен к нему космос, но конфликт случился, разумеется, — проговорила Аннет, — только кульминации достиг не сразу. С момента свадьбы ваших родителей начался обратный отсчёт, было несколько безуспешных попыток атаковать КРИ, но бомба этого конфликта… в прямом и переносном смысле… взорвалась в лаборатории… — она прикрыла глаза и сжала кулаки, ей было тяжело смотреть Антону в глаза, — в той самой… на десятом уровне… В этом был виноват Совет. Не весь, но кто-то из Советников действительно знал о готовящемся теракте и даже, многие уверены, спланировал его. Но виновника не удалось найти. Ниточки вели к Нейтанам, только ни наши предшественники, ни другие более или менее адекватные Советники не верили, что Артур Нейтан мог позволить умереть собственной дочери вместе с… — Аннет прерывисто вздохнула, но так и не смогла произнести правды, заменив её на иные слова, — вместе с остальными.

Антон опустил голову и, проведя ладонью по лицу, ответил:

— Они погибли. Это уже случилось. Не нужно меня жалеть.

— Я не… — Аннет сжала губы и отвернулась, смахивая слёзы. Себастьян хотел коснуться её плеча, но передумал и заговорил сам.

— Мне жаль. Кристофер был в той же степени твоим родственником, в какой твоя мать была родственницей Ричарда Нейтана, твоего друга. И та трагедия…

Антон не поднимал головы, он не мог говорить, он просто хотел, чтобы они закончили и ушли. Каждый раз, когда он думал, что хуже уже не будет, случалось нечто вроде этого. Как же он ненавидел всё это. Как ненавидел!

— Прости, — сказал Себастьян, — но нам нужно было рассказать об этом, чтобы донести самую главную мысль. Ты чудом спасся, и Александра забрала тебя к себе. С тех пор, как ты оказался на Ригеле, она стала готовиться к последнему этапу своей жизни. И она, по заверениям Флёрсарин, сделала это с блеском. Уверен, ты поймёшь, о чём идёт речь, Антон. Письмо, цветок и кулон, которые в данный момент должны быть в ваших с Ниной руках, являют собой единый ответ на все вопросы. Они — шифр и карта, они ключ к тому, что так важно было для Александры, что так важно для нас всех.

Антон убрал руки от лица и откинулся на спинку кресла. Ему нечего было сказать. Ответов он не получил, хотя надеялся, что владельцы знака КРИ знают чуть больше о будущем, чем о прошлом. Кейт посмотрела на него, потом на Советников и набрала какой-то код на нижней стороне столешницы — за ней развернулся голографический экран, на мгновение ослепив Антона.

— Раз уж мы здесь собрались, — сказала она, — я предлагаю, возможно, дополнить рассказанную уважаемыми Советниками информацию и дать им почву для размышлений. И… — она махнула рукой в сторону стульев, — в ногах правды нет, давайте все присядем.

Аннет и Себастьян, взволнованные своей речью, наконец, позволили себе принять это приглашение.

— Чехов тут добыл совершенно случайно запись личного дневника Эмилии Фармер… — продолжила Кейт. — Кажется, это интересно.