Книга Лозоходец, страница 93 – Айлин Лин

— Знаю, – кивнул врач, – усаживаясь на кушетку напротив, – Маруся уже ушла, а второй пациент спит. Нам никто не помешает. Я согрел воды, не откажетесь от чашки чая?

— С удовольствием, – у меня рот наполнился слюной, так захотелось обыкновенного чая, вкус которого уже стал забываться.

— Я, признаюсь, большой любитель трав, – Яков Арнольдович разливал по чашкам горячий напиток, – этот, – подал он мне бокал, – с душицей и мёдом.

Вдохнул чуть сладковатый аромат и прикрыл глаза. Нектар!

— Яков Арнольдович, это просто чудо, – сделал я глоток, – в жизни не пил ничего вкуснее.

— Бросьте, – усмехнулся доктор, – это вам с голодухи кажется. Но у меня к вам шкурный интерес. Расскажите, как вы так ловко очистили шахту от воды? Здесь так мало любопытного происходит, и каждое происшествие воспринимается, как нечто необычайное.

Я рассказал свою версию с плывуном.

— Яков Арнольдович, говорите, ничего интересного. А бои? Вы ведь о них знаете, даже не сомневаюсь.

— Знаю, – насупился доктор, – и всячески порицаю эти первобытные развлечения. Два человека готовы перегрызть друг другу глотки на потеху оскотинившейся публике.

— Осуждаете меня?

— Голубчик, – вздохнул Яков Арнольдович, – я здесь работаю уже очень долго. И понимаю, как заставляют принимать участие в боях. У всех есть слабые места. Мы всего лишь люди. Вы не избили Петрушу. Да, да, – кивнул он, заметив мой удивлённый взгляд, – я осматривал его тогда. На затылке лишь ссадина, гематомы поверхностные. А вы, как понимаю, обладаете, так сказать, профессиональными навыками.

— Вам не откажешь в наблюдательности.

— При нашей судьбе – это становится рефлексом, если хочешь выжить.

— Я рад, что с Петрушей обошлось. Признаться, думал, будет хуже. Он силён, мне нелегко было справиться.

Яков Арнольдович посмотрел прямо в глаза, казалось, проникая в самые потаённые мысли:

— Рад, что не ошибся в вас. Что касается Петруши. Бедный малый. Он попал сюда случайно. Донесли на его старшего брата, родители поменяли их местами, научив Петеньку отзываться на другое имя. Когда разобрались, что к чему, семья подалась в бега. А Петруша попал сюда. Теперь он у Чигурова вместо придворного шута. Его научили материться и говорить скабрёзности. Иногда ему даже приводят женщин. Вы понимаете… Он живёт в доме охраны, – доктор помолчал, – и это одна из многих причин, почему я попросился жить здесь. Лагерь меняет всех. И зеков, и надзирателей. А моими товарищами и собеседниками стали книги. Потом и Маруся, чистая, добрая девушка. Ей здесь совсем не место. Много раз я говорил Фёдору Филипповичу, чтобы отослал её.

— Он против?

— Наоборот! Она. Невероятное упрямство. Впрочем, её можно понять. У неё на свете больше никого не осталось.

— Попросить о переводе?

— Шутите? Он ходит под статьёй, – Яков Арнольдович подлил ещё чаю.

— А бывало, чтобы отсюда сбегали?

Доктор пытливо глянул на меня:

— Я не буду спрашивать, почему вы интересуетесь. Чем меньше знаю, тем лучше. Только оглядитесь вокруг. Куда бежать? Кругом холод и снег. Нам провизию и ту возить не хотят. Лаются каждый раз, что не добраться. Летом, бывает, бегут. Только собаки едят свой корм не зря. Разыскивают. И зеков затравливают псами. Замечали какие кобели агрессивные?

— Да, лютые звери.

— Нет, – покачал головой доктор, – они становятся похожи на людей. На своих хозяев. Что же касается вашего вопроса. Расскажу вам один случай.