Книга Лозоходец, страница 34 – Айлин Лин

Танюшка рассмеялась:

— А и позовём, если надо, – ответила она, ловко водружая на стол горшок с ароматными щами.

Фатих и Салих расплатились со мной мясом, так что Дарья щедро откроила вчера от туши хороший кусок для супа. Запах наваристого мясного бульона выплеснулся из горшка, заполняя собой кухню и вытекая во двор.

Мальчишки забежали в дом, глотая слюнки, остриженные и как-то неуловимо изменившиеся. Пропал голодный блеск в глазах и робость в движениях. Они уже вполне освоились у нас.

Скоро вся наша ватага дружно стучала ложками, уминая щи и заедая их свежеиспечённым хлебом.

Равиль оторвался от опустевшей тарелки, повернулся к Даше и робко спросил:

— Можно я буду звать тебя эни Даша (прим. автора – әни, в переводе с татарского – мама)?

— Эни? – не поняла Даша.

— Это значит мама, – ответил Самир.

На глазах жены блеснули слёзы. Детям, где бы они ни росли: в приёмной ли семье, в детдоме, нужна родная душа рядом. Особенно такому маленькому, как Равиль.

— Можно, милый. Зови как хочешь. Хоть эни, хоть просто мама.

Мальчонка не усидел за столом, вскочил и забрался к Даше на руки, обхватив ручонками её шею. Она уже не сдерживала слёз, прижав Равиля к себе. Самир смущённо повернулся ко мне:

— А мне тоже можно?

— И тебе, – потрепал я его по голове, – мы теперь родня. Вот ещё дед документы справит, и вы настоящими сыновьями нам станете.

Глаза мальчишки радостно засияли, не удержавшись, он тоже подошёл к Даше, прижался к её плечу.

Дочка и сын улыбались.

— Нам бы ещё сестрёнку, – заметила Танюшка, – а то у Стёпки теперь вон сколько дружков, а мне с кем играть?

— Будет тебе и сестрёнка, – подняла голову жена и улыбнулась.

— Не понял, – растерялся я, – Даша?

Та молча кивнула:

— Второй месяц уже… Чувствую, девочка будет.

Вот так новость. Я запустил пятерню в волосы, не веря своим ушам.

— Ура! – звонко рассмеялась Танюшка. – У меня сестрёнка будет!

— Дашка! Что же ты молчала? – я подсел к ней ближе, обнял за плечи.

— Да всё к слову как-то не пришлось, – смущённо улыбнулась жена.

Самир растерянно глядел то на меня, то на Дашу:

— Эни, вам тяжело будет прокормить нас всех. Я на работу пойти могу, я сильный.

— Работы нам и здесь хватит всем, – погладила его Даша по голове, – будешь помогать рожь сеять, на огороде овощи сажать, потом жатва начнётся, сбор урожая. Хорошо? А по чужим людям ходить не надо. Мы и сам себя прокормим.

— Вот увидишь, эни, я хорошо справлюсь. Честное слово! – подскочил мальчишка.

— Конечно, Самир. Я и не сомневалась, – улыбнулась супруга, – ты и брата кормил, и себя. Молодчина. Где же работал? У кого?

— Да кто позовёт, – пожал он плечами, – или сам ходил по деревне, спрашивал,не нужна ли помощь. Огороды полол, воду таскал, нужники чистил. Что скажут, то и делал.

— С таким работником и мы не пропадём, – рассмеялась Даша, смаргивая снова подступившие слёзы.

Таня и Стёпка только переглянулись. Им и в голову не приходило, как тяжело иным детям может доставаться кусок хлеба.

— Ну вот что, – поднялась жена, ссадив Равиля на лавку, – раз уж у нас такой день радостный, давайте, испечём пирогов с грибами и сушёной земляникой. Только вы мне поможете, – обвела она взглядом детей.

— Я тесто заведу, – подскочила Таня.

— А мы начинку сделаем, – Стёпа поманил к себе братьев.