Книга Лозоходец, страница 149 – Айлин Лин

— Нет, сынок, – ответила сухонькая старушка, – шёл бы ты домой, спокойно всё на деревне.

— Не-е-ет, – глаза Тукая забегали и взор помутнел, – тут он, нутром чую. Караулит. Он убить меня хотел. Бугай.

— Полно тебе, полно, – махнул один из стариков, – ступай к себе. Нет никакого Бугая, далече тот.

Подбородок мужчины затрясся, по ветру развевалась жиденькая козлиная бородка, он весь съёжился, поминутно оглядываясь по сторонам:

— Тут он тут. Колдун! Он колдун! В воде скрывается, в колодце. Я знаю, знаю, знаю…, – голос его срывался на еле слышное бормотание.

Старики с жалостью наблюдали за умалишённым.

— Ночью приходит, – продолжал Тукай, – моих детей отобрать хочет. Всё, всё отобрать. И торговать мне не даёт.

— Ты же сам на того мужика кинулся, что с Веденеевки к тебе приезжал. И не Егор это вовсе был.

— Он! Он!!! – Тукай подскочил, лихорадочно размахивая руками. – Скрывается за чужими личинами. А сам… подбирается ко мне. Всё-ё-ё отнять хочет. Всё! Колдун! Он колдун! По его слову река поднялась тогда. Метров на пять! И меня с моста смело!

— Конь твой оступился, – не сдавался Улугбек, пытаясь обнаружить искры разума в затухающем рассудке, – все так говорят. За тобой же твои работники выехали, не видели они никого. И тебя нашли на берегу реки, ниже моста. Сам ты с конём не справился.

— Он там был! – истерично завопил Тукай, – колдовал, а глаза чёрные, как у шайтана. Он шайтан и есть!

Сухонькая старушка покачала головой и дёрнула деда за рукав.

— Ступай к себе, Тукаюшка, отдохни, чаю попей. Жена ждёт, поди извелась вся, – говорила она ласково, точно утешая болезного, – ступай, Тукаюшка, иди.

Мужчина подозрительно оглядел стариков, вцепился себе в волосы:

— И вас околдовал! Никто его не видит! Только я! Только я! – и он истерично расхохотался, шагая дальше по дороге и заглядывая за заборы и деревья, – шайтан! Не видит никто!

Постепенно голос его стих, старики молчали, глядя ему вслед.

— Вот ведь напасть приключилась, – сухонькая бабулька покачала головой, – и что ему тогда ночью померещилось?

— Да, знамо, что, – встрял девяностолетний старик, – за мальчишками он погнался, не иначе. Да только тогда уже умом повредился, вот и скакнул с моста в потёмках. А там, может, где головой приложился и вот. Теперь везде ему Егор мерещится. Никто ведь его не видал. А за ним его помощнички выехали. И никого на дороге не было той ночью.

— Помните, как на того мужика накинулся? – перекрестилась толстая бабушка. – С кулаками, всё кричал, что это Бугай.

— Да сами не видите, что ли, – вспылил дедушка на соседней лавочке, – ему черти мерещатся. А вы сидите, рассуждаете. Тронулся он умом и всех делов. Не кинулся бы на кого с ножом, кто их скорбных рассудком знает.

— Свят, свят, – ещё пуще закрестилась полная бабулька, – чего мелешь-то?

— Как есть, – буркнул старик, – вот померещиться ему в твоём окне Егор и спалит тебе избу. В город его везти надо, там лечебница есть специальная для таких вот.

— Уж как жена его Айгуль убивается, – вздохнула на лавочке старушка, – почитай, разорились они. Торговли нет, работники разбежались все, кто куда, поля Тукая сорной травой затянуло. Айгуля за своей роднёй послала старшего сынка, чтобы забрали её к себе. Как жить с детьми, когда дома такие дела творятся.