Книга Лозоходец, страница 134 – Айлин Лин

С ринга мне помог выползти Филька, подставив своё худосочное плечо. Опершись на угловую стойку, меня поджидал Матвей:

— Ц-ц-ц, Бугай, что ж ты так, – покачал он головой, глядя, как я харкаю кровью, – бывает, не повезло сегодня. Иди за мной, большие люди хотят с тобой познакомиться.

«Большой человек» сидел на том же диване, вальяжно развалившись и прижимая одной рукой к себе смазливую любовницу. Он смерил меня оценивающим взглядом, как товар на полке:

— Здравствуй, Бугай. Огорчил ты меня сегодня. Ставка проиграла, – процедил Лукьян Модестович сквозь зубы.

Я не знал, что ему ответить, сам едва держался на ногах, придумывая, как буду оправдываться перед Дарьей.

— Ты садись, – хлопнул он по дивану.

— Грязный я испачкаю.

Филька сорвался с места и притащил мне стул, на который я с удовольствием и опустился.

— Выпьешь? – бросил мне Лукьян Модестович.

— Н-нет, спасибо, – весь «ливер» сводило от боли, каждый вздох давался с трудом, с хрипом вырываясь из лёгких.

— Как знаешь, – прищурился он, придвинувшись ко мне ближе, – откуда ты сам? Кто такой будешь?

— Деревенский. Вот у родни обретаемся. Сами из Степного края, только голодно у нас стало, семью не прокормишь.

— В самом деле? Бывал я там, не видел, чтобы народ голодал.

— Засуха уже несколько лет.

Ему уж точно ни к чему знать правду.

— Печально, – качнул головой Лукьян, – значит, решили счастья здесь попытать?

— Некуда нам больше податься.

— Я не люблю, когда моя ставка проигрывает, – бесцветным и оттого жутким голосом произнёс главарь, – порадуй меня в следующий раз, Бугай.

— Вы можете поставить на Степана, – посмотрел я в сторону уже пьяного деревенского мужика.

Лукьян Модестович поморщился:

— Он однодневка. Долго не продержится. А ты – боец. Это видно сразу.

Я закашлялся, отхаркнув кровью, главарь слегка сморщился:

— Иди, Бугай. Передохни недельку. Матвей, дай ему денег на лекарства. Я планирую выиграть в следующий раз, – он вперился в меня немигающим холодным взглядом, – и поражений не люблю. Понятно объяснил?

— Куда уж понятнее, – кивнул я, поднимаясь со стула.

Умывшись и переодевшись, взобрался в телегу, которой правил тот же мужичок в тулупе. Матвей появился на выходе из цеха, махнув нам рукой.

— Вот что, отлежись малёхо. С недельку, – смотритель протянул мне пять рублей сверху, – это на лечение. Жду тебя дней через семь.

— Добро, – пожал я ему руку, и телега покатила к Светлой речке.

Дорога стелилась под колёса телеги, а я обдумывал увиденное и услышанное. К такому, как Лука, на кривой козе не подъедешь… Да уж, мой план теперь казался совершенно оторванным от реальности.

Дома отоврался, что меня придавило вагонеткой, больше ничего не смог придумать. А через неделю снова пришёл на рынок к Матвею.

В цехе, куда мы прикатили час спустя, как обычно, меня поджидал Филька. Лицо мальчишки было хмурым.

— Чего невесёлый такой? – пожал я ему ручонку.

— Сегодня опять со Степаном биться будешь, дядька. Так нечестно, – шмыгнул он носом.

— Ничего. Прорвёмся, – улыбнулся ему.

В нашем закутке уже сидел Стёпа.

— Здорово, Бугай, – махнул он мне. Мужик был изрядно под мухой, и поминутно у него изо рта вылетала сивушная отрыжка, – ты, может, сразу от боя откажешься? – загоготал зычно. – Заломаю ведь.

— Он дядьке Ивану руку сломал, – тихо сказал Филька, – бешеный. А ещё одному, помнишь, длинный такой был, зубы выбил, когда тот без сознания упал. Специально это сделал.