Книга Лозоходец, страница 105 – Айлин Лин

Тыманча фыркнул:

— Знаем откуда вы. Только мой отец говорит, у каждого свой путь. Боги послали нас к вам, отказывать в помощи нельзя.

Тыкулча что-то тихо сказал пареньку и тот немного смутился.

— Пора спать. Отправимся на рассвете.

Спорить я и не думал, поудобнее устроившись на еловых лапах. Пашка давно спал. В шалаше было тепло и комфортно. Собаки охраняли наш покой.

Утром я встал бодрым и отдохнувшим. Эвенки уже надевали упряжь на оленей. После скорого завтрака отправились в путь.

Наши попутчики были немногословны, да и вести беседу, когда тебе в лицо бьёт холодный ветер, не очень-то хочется.

Нарты мягко скользили чуть поодаль от реки, Пашка крутил головой по сторонам с детской любознательностью подмечая всё. Когда-то он будет вспоминать время, проведённое в лагере как дурной сон. А пока нам надо было выжить. Денег нет совсем. Может, удастся сменять консервы? Но самое главное, у Пахома отустствовали документы. Свои я спрятал на груди, завернув в несколько слоёв бумаги и стараясь без нужды не доставать. Отпечатаны они на тонюсеньких плохоньких листах, пострадавших от времени, боюсь, просто рассыпятся. Теперь меня звали, согласно бумагам, Озеров Артём Ильич, уроженец Томска.

По моим подсчётам, добраться до железной дороги должны через день. Не так много нам удавалось пройти по снегам. Двигаться к большим городам я не решился, потому намеренно у Якова Арнольдовича составил маршрут до мелких посёлков, где были станции. Таких нашлось всего два, как мог, запомнил дорогу к обоим на тот случай, если мы собьёмся с пути или заблудимся. У тайги свои требования к людям. Здесь не всё зависит от смелости и ловкости, многое от самой природы, хозяйки этих мест, с которой нельзя не считаться.

Когда наступил полдень, мы попрощались с нашими попутчиками, поблагодарив их за кров и пищу. Тыкулча хитро улыбнулся нам на прощанье:

— Путь твой лежит далеко отсюда, – вдруг произнёс эвенк по-русски, – но боги ведут тебя.

И, махнув рукой, он помчал дальше, за ним и сыновья, снова занявшие места в своих нартах.

— Вот мы опять одни, Пашка, – потрепал я паренька по плечу, – идём, до ночи надо успеть найти пристанище.

— Дядь Егор, давай сделаем такой же шалаш, – предложил он.

— Э нет, для этого надо родиться и провести всю жизнь в тайге. Я как ни старался, не сумел рассмотреть, как держатся жерди. А ты сможешь поставить так, чтобы шалаш ночью не обвалился на нас?

— Не-е, – вздохнул Пашка.

— То-то же. Потому иди и смотри, вдруг попадётся что-то подходящее.

Мысли о медведе-шатуне не покидали меня. К встрече со злобным зверем, зимний сон которого по какой-то причине был прерван, я был не готов. К счастью, Пашка приметил несколько елей, что практически срослись друг между другом стволами, под ними можно было отлично устроиться, не опасаясь нападения хищников.

Мы расчистили пространство от мелкого сора, застелили его еловыми лапами, оградили толстыми ветвями как смогли, и присыпали всё снегом. Получилась небольшая пещерка, у входа развели костёр. Поужинали консервами. Мороз крепчал, огонь не прогревал наше убежище. Оно было худо-бедно защищено от ветра, но холод пробирал до костей. Мы прижались друг к другу, пытаясь согреться. Зубы отбивали чечётку. Не выдержав стужи, растопил в консервной банке немного снега, выпил кипятка и напоил Пашку. Скоро мальчишка засопел, а я дремал, время от времени подкидывая в костёр хворост.