Книга Невеста Мороза, страница 31 – Айлин Лин

Колдуны редко влюбляются, словно запирают сердце на засов. Осенний волшебник правил в своё время уже без малого лет сто. И случилось ему полюбить простую селянку, что сразила мрачного Руена карими очами.

Лют решил подшутить. Похитил он красавицу, у себя жить оставил. Смотрел, как метался осенний колдун в поисках любимой, да потешался. Только шутка его боком вышла. Гордая красавица пожила в тереме Люта и влюбилась в него. Отказалась возвращаться в деревню и Руена прогнала, когда сознался Мороз в содеянном.

Великий это грех – любовь чужую губить. Не простил его осенний колдун, опутал могучим проклятьем. Другие волшебники помогли ему. Чтобы неповадно было Морозу законы извечные нарушать. С того времени молодой красавец Лют обратился стариком. Лишь раз в день, от заката и до полуночи становился он прежним. Да только каков он зимний закат? Миг, вспышка перед наступлением темноты.

Как искупить вину свою колдун не знал. Ведал о том Руен, но поклялся тайну эту в могилу унести. Так и жил теперь Лют стариком. Озлобился, жестоким стал поначалу. А потом научился сердца людские слышать, понимать, чем тот или иной поступок продиктован. Всё чаще его справедливым величали, хоть и боялись по-прежнему.

Мороз накинул шубу и вышел во двор. Не требовалась одежда тёплая зимним колдунам, скорее, по привычке ходили так. Пар прозрачным облачком вырвался изо рта. У Люта всегда царила зима. Холода стояли трескучие, позёмка мела по насту, скрывая следы людей и зверей. Дымок поднимался из терема и домов его учеников. В этом году только двое. Слабеет волшба. Раньше по десять человек приходило, мало кто оставался,  возвращались они в родные места, помогали своим наставникам, народу простому, чтобы легче людям жилось, за зверьём следили, леса берегли. Теперь же не в каждой деревне волшебник жил.

Мстивой и Зорица пришли к Люту, готовясь стать зимними колдунами, да жил при нём Лютогост уже лет пять как. Силы у него было много, но и злобы тоже. Опасался Мороз отпускать его. Немало бед может натворить. Пусть пока пообтесается, посмотрит на мир рядом с наставником, глядишь, разуму наберётся.

Ученики были во дворе, бахвалились друг перед другом только обретёнными силами. Усмехнулся в бороду Лют, давно ли сам таким был?

Зорица, весело смеясь, кинула снежком в Мстивоя, тот махнул рукой и застыл снежный шарик в воздухе, рассыпался узорными кристаллами, радугой засияли они на солнце.

Парень был в одной рубахе, радовался, что не мёрзнет. Зорица же в шубке беличьей и сапожках.

— Холодно тебе, красавица? – окликнул её колдун.

Ученики разом присмирели, увидев наставника.

— Нет, Лют Морозович (уже и отчество ему придумала), непривычно в сарафане.

А у самой щёки от мороза горят, будто два мака, иней на ресницах. Вздохнул колдун, задумался пуще прежнего. Сбросил тяжёлую шубу на крыльце. Так им к людям выходить заповедано, а здесь можно и в рубахе пройтись, вдохнуть холодного воздуха, рукой по снежку провести, ощутить  ладонью.

Лют направился в темнеющий за избами лес. Мрачный, как и его хозяин. Скрипел наст под ногами, колдуны в снег не проваливались. Сугробы не держали их своими холодными руками, не сыпали льдинками в обувку.

— Мрак! – кликнул Лют в темноту леса.

Зашевелились тени, забеспокоились. Выступил из-за ёлок могучий медведь, почти чёрного цвета, морда только седая, буто инеем подёрнута. Когда-то подобрал его колдун несмышлёнышем. Мать охотники загубили. От голода медвежонок уже не мог ходить. Долго молоком да кашей Лют его откармливал. А потом подрос его найдёныш, охотиться научился и в лес подался. Не любил он человеческого жилья. Лишь к колдуну привязан был, приходил по первому его зову. Другом его стал.