Книга Шаманка. Песнь воды, страница 30 – Айлин Лин

— Но всё это пока неважно. Вы побудьте тут, я быстро сбегаю к госпоже, обрадую её. Хотите, помогу вам перебраться за стол. Принесла горячий, только из печи, бульон. И отвар с волнушкой. Мне ещё нужно вам мазь нанести, вся спина и живот у вас в жутких синяках, — понизив голос до едва различимого шёпота, вдруг добавила она и как-то странно на меня посмотрела, — отметины, оставленные Ньерой. Вы прошли испытание, госпожа, вы остались живы…

Ох уж эти людские домыслы: что они там понапридумывали? Хотелось бы узнать, но говорить пока не могла, лучше уж я и правда поем. Желудок от этой мысли утробно зарычал, требуя пищи.

— Вот и я так же думаю, — улыбнулась Алмэ, помогая мне подняться, мне пришлось опереться о женщину и пошаркать к вожделенной пище. — Зок места себе не находит, себя винит в произошедшем, не углядел, не успел. Да и вообще, повелитель хотел его наказать за небрежение к порученной ему службе. Впрочем, Зок сам просился под плети.

От её слов меня передёрнуло.

— Но Повелитель мудр, решил дождаться вашего пробуждения и пока просто отстранил Зока от обязанностей.

— Ясно, — прохрипела я, медленно усаживаясь на стул.

И пока Алмэ бегала за мамой, первым делом выпила концентрированную настойку из волнушки. И так необходимая мне жизненная энергия появилась через пару секунд, стоило жидкости скользнуть в желудок. А после принялась за горячий бульон, с тонкими прожилками мяса. Это было вкусно, словами не передать как!

Газиса ворвалась в помещение на пятой ложке. Женщина явно спешила к дочери, её прекрасные глаза были полны тревоги.

— Эльхам! — она буквально подлетела ко мне и опустилась на колени передо мной. — Как ты себя чувствуешь, ничего не болит?

— Мама, болит всё тело. Но жить буду, не волнуйся, — я ответила честно, зачем умалчивать, что мне действительно больно.

— Конечно, будешь жить. Я позабочусь, чтобы все синяки сошли как можно быстрее! — облегчённо выдохнула она и погладила меня по острым коленкам, прикрытым тонким платьицем. — Сильно устала, хочешь спать? — я чувствовала, что эти вопросы были заданы не просто так.

— Я не хочу почивать, — прислушалась к себе и поняла, что нисколько не покривила душой.

— Хорошо. Тогда доешь спокойно, а я схожу за отцом. У нас есть вопросы, и только ты сможешь на них ответить.

Мы сидели друг напротив друга, втроём. Больше никого в комнате не было.

— Я не смогла сопротивляться силе воды. Зок ни при чём, думаю, он бы и не смог меня удержать. Ньера не позволила бы.

— Ты так говоришь о великом озере, будто оно живое, — покачал головой папа, внимательно слушая мой рассказ.

— Оазис однозначно живой, — выдохнула я, уверенная в только что сказанном, — у него есть душа. И воды Ньеры стремились поделиться со мной своей силой. Я была так рада, просто счастлива оказаться рядом с озером. Сердце полнилось покоем и ожиданием чуда.

— На тот момент, глядя в твоё искажённое мукой лицо, я бы так не сказал.

— Понимаешь, — проведя пальцем по гладкой ручке кресла, задумчиво протянула я, — не оазис хотел причинить мне боль, а что-то иное. Некий дух, охраняющий магию нашего мира.

— Раз ты жива, — спокойно отметил Горн, — значит, испытание прошла.

И это не было вопросом, отец утверждал.

— Думаешь, ежели не сдюжила, то мне бы не дали жить дальше?