Книга Эликсир красоты, или Это всё Она, страница 64 – Айлин Лин

— Мы самые обычные люди, — подвела итог девушка и через мгновение продолжила, — а теперь твоя очередь, расскажи мне о себе, чем занималась и что у вас там есть интересного, чего нет у нас?

— У нас другая медицина, то есть лекарское дело, — начала я с того, что мне было ближе всего, и потихоньку переходила из частного к общему, рассказала об автомобилях, самолётах, бытовой технике, самой интересной для женщин, упрощающих нашу повседневную жизнь: стиральные машины, блендеры, хлебопечки, пароварки, мультиварки и многое-многое другое. Шарли слушала, буквально открыв рот, она даже дышала через раз, иногда перебивала восторженными вопросительными восклицаниями, а ещё я рисовала всё то, что перечисляла. Как врач-хирург я должна была владеть элементарными навыками изобразительного искусства, но мне повезло, и я могла нарисовать всё, что моей душе угодно, благодаря законченной художественной школе.

Так мы просидели до самого вечера, опомнились лишь, когда в узких окнах стало слишком темно и нам волей-неволей пришлось встать, чтобы зажечь масляную лампу, а ещё пришла служанка и позвала нас на семейный ужин в общую столовую, сразу же после девушки в комнату шагнул невысокий, крепкий парень с охапкой дров в руках, по всей видимости, он собирался подтопить практически погасший огонь в жаровне.

Свои эскизы я аккуратно сложила в стопку и сложила на одну из полок, нужно будет их потом забрать, чувствовала, что могут пригодиться, а интуиции я привыкла доверять.

Мне дали дом. Ну как дом — домик. Маленький, всего на две комнаты. Но я была и этому безгранично рада! Да что там — просто счастлива! Восторг от обладания хоть чем-то! Бумаги на здание справили сразу же, не отходя, как говорится, от кассы. Мне выдали временные документы, кои я пока не заслужила, но я подписала договор, в котором обязалась отработать всё во благо города и его жителей. В местной лечебнице для бедных — ОЛЦ.

Но пока трудовые будни не наступили, я наслаждалась новыми владениями. Домик размещался в приличном районе, был окружён высоким деревянным забором, летом, если оно тут есть, можно высадить цветы вдоль дорожки, ведущей к небольшому крылечку с резными перилами. Маленький короткий тёмный коридорчик отделял жилую часть, от внешнего мира. Дверь была обита какой-то кожей и благодаря этому не пропускала холод в приличных размеров квадратную комнату. У противоположной от входа стены стояла аккуратная печка, а чуть поодаль от неё ещё одна дверь, за которой скрывалась комнатка, я определила её как спальню. Убранство моего нового жилища было скудным: стол, стул по центру первой части дома, какой-то стёртый половичок, ухваты для печи и даже корзина с остатками дров, чугунный казанок и кувшин, пара глинных кружек, одна из которой зияла приличной щербой. В спаленке широкая лавка со знавшей лучшие времена подстилкой. И тощая, как блин, пахнущая сыростью и мышами, подушка. Плед с прорехами в крупную, едва заметную, настолько выцвела, клетку, нисколько не придавал очарования моей будущей постели.

Во всём доме было всего три окна: два в основном зале, и одно маленькое и узкое в комнате; все они были затянуты в уже привычный желтоватый, очень мутный бычий пузырь. Ну хотя бы так, всё ж не в потёмках бродить. Из всего этого, кроме печки и добротного стола, меня порадовали две масляные лампадки, правда, масла в них осталось с гулькин нос, но, тем не менее, и на безрыбье, как говорится.