Книга Эликсир красоты, или Это всё Она, страница 37 – Айлин Лин

Мы помолчали немного: он хмуро сверлил дверную ручку, я же размышляла, что теперь точно сгнию где-нибудь в застенках местной инквизиции.

— Не бойтесь, — словно прочитав мои мысли, вновь заговорил мужчина, — я что-нибудь придумаю. Существуют некие законы, касательно подобных вам людей, пришедших из-за пелены. Остаётся эти самые законы отыскать. Отвечая на ваш вопрос, скажу: прибывшие — невероятно редкие гости в нашем мире. Одна из основательниц моего рода была такой же, как вы.

Его слова сильно удивили и немного приободрили, но не сняли тревогу окончательно.

— Я побуду рядом с вашим сыном эту ночь, — сказала я, — хочу лично проследить за его состоянием, и при необходимости дать лекарство из моего мира.

— Не возражаю, лесса.

— Значит, договорились, лестер…

— Ян, — улыбнулся он, продемонстрировав ровные белые зубы, — зовите меня просто Ян.

— А вы меня Мия, — мои губы дрогнули в ответ.

— Я ненадолго вас покину, обговорю с местным начальством кое-что и съезжу в свой дом, привезу вам поесть, — было так приятно, что обо мне хоть кто-то заботится.

— Благодарю! — вздохнула я и поёжилась, хотя в помещении было тепло.

Ян кивнул и вышел. Я посидела ещё немного, потом встала, прошлась. И взялась за работу, потому что кроме меня, никто её не сделает.

Собрала инструменты, сложила в какой-то сосуд, стоявший на полке, залила воду из крана, натянула перчатки и приступила к обработке. Сначала помыла всё своим мылом, что лежало у меня в саквояже, затем слила, набрала новую порцию воды, влила дезинфицирующий раствор и поместила туда инструменты. Туда же полетели "постиранные" резиновые хирургические перчатки, ибо запасных у меня было совсем немного, буду по возможности чистить имеющиеся, тем более они оказались отменного качества и вполне ещё несколько раз мне послужить.

— В стерилизатор бы их, или в простую печь хотя бы, — пробормотала под нос, — расстелила на пустом столе чистую тканевую салфетку и сложила сверкающие инструменты сверху, чтобы просушились на воздухе.

После чего обессиленно упала в облюбованное ранее кресло и потёрла виски, затем откинулась на спинку сиденья и прикрыла тяжёлые веки. Как провалилась в тревожный сон — не помню, но через какое-то время до моего уха донеслись чьи-то решительные шаги. Я тут же распахнула глаза и прежде чем дверь открылась, встала, чтобы встретить посетителя.

Им оказался лестер Уэйвери.

— Как вы? — первым делом спросил он, скидывая шубу.

— Всё хорошо. Ален спит. Температура в норме. Через часик проверю швы.

— Это вам, он сложил на стол, неподалёку от помытых инструментов, какую-то небольшую корзинку, подле поставил запечатанный кувшин.

— Поешьте, — предложил он, а я пока посижу рядом с сыном.

Второго приглашения дать не стала. Меня не смущало, что я буду наслаждаться пищей в одиночестве: давно привыкла перекусывать на ходу, не обращая ни на кого никакого внимания. Большинство моих коллег иногда сутками голодали, ибо — не было ни единой свободной минутки. А когда таковая появлялась, стремились либо поспать, либо набить рычащие животы.

Присев за стол, убрала в сторону чистую холщовую, очень плотную тряпицу и заглянула внутрь: запахи ударили в нос тут же, вызвав у меня обильное слюноотделение, не мешкая более, вынула на свет масляных ламп, щедро развешанных по стенам, горшочек, ещё горячий, с плотно притёртой крышкой, нарезанный крупными ломтями светло-серый хлеб, плошку жёлтого масла и обёрнутый в тряпицу кусок дырчатого сыра. Ложка тоже имелась.