Книга Графиня Леваньер. Тайна живой стали - 2, страница 2 – Айлин Лин

Холод, всё расширявшийся изнутри, сковал мышцы. Мир, за закрытыми веками, из красного стал серым, потом чёрным, а затем… пустым.

Я будто зависла в невесомости. Не в силах сделать и вдоха.

Тело обмякло, колени подогнулись.

Последнее, что я успела почувствовать, - это как «Ловец» завибрировал под моими пальцами, и как земля ушла из-под ног.

* * *

Интерлюдия

Аббатство Святого Милосердия

День в аббатстве был таким же, как и сотни других до него. Утренние молитвы сменились работой в саду, где сестра Агнесса учила послушниц различать целебные травы от сорняков. В скриптории сестра Бертрада зорко следила за тем, как молодые девушки переписывают священные тексты, то и дело делая замечания о неровности строк или неаккуратности букв.

Мать-настоятельница Агата в своём кабинете разбирала счета, недовольно поджимая тонкие губы при виде расходов на зимние припасы. За окном серый день медленно перешагнул полдень и пополз к вечеру, обещая очередную долгую, тоскливую ночь под унылым пологом Великой Пелены.

Настоятельница подхватила один из свитков с посланием, собираясь его прочитать, как почувствовала ЭТО.

Земля качнулась, слуха коснулся низкий, вибрирующий гул. Звук всё нарастал, и вскоре всё тело женщины затряслось.

Шум исходил из самых недр земли, будто планета стонала от боли.

Монахини в ужасе бросили свои мотыги, воспитанницы с криками выбежали из классов. Чернильницы попадали со столов в скриптории, расплёскивая чернила по пергаментам.

Звук шёл со стороны старой, заброшенной астрономической башни, давно считавшейся просто грудой обветшалых камней.

Гул нарастал, становясь невыносимым, заставляя зажимать уши и в бессилии прислоняться к стенам, падать на колени. Казалось, сама твердь, на которой стояло аббатство, корчилась в агонии. Птицы с криком срывались с деревьев, животные в стойлах беспокойно ржали и мычали.

— Всевышний, что происходит?! - закричала одна из послушниц, но её голос потонул в нарастающем скрежете.

И потом: БА-БАХ!

Но это был не взрыв.

Это был звук лопнувшей тишины - крыша древней башни вспучилась, треснула и развалилась на части, некая сила пробила её ветхую кровлю, будто она была сделана из бумаги.

И вместе с диким свистом в серое небо ударил столб света.

Он не был похож ни на молнию, ни на огонь. Это был плотный поток, сияющий, как расплавленное золото, настолько яркий, что смотреть на него напрямую было невозможно. Он вырвался из своей безобразной клетки и с тягучим рёвом устремился вверх, к Пелене, но… так и не коснулся её.

Изогнувшись дугой, свет, как копьё небесного всадника, прочертил небосвод и рванул к далёкому горизонту, на восток. След его сияния остался в воздухе, медленно угасая, оседая на землю мелкой завораживающее прекрасной пыльцой.

Монахини, стоя на коленях, сложили руки в молитве. Кто-то плакал, кто-то шёпотом просил у Всевышнего защиты, кто-то просто смотрел в небо с открытым ртом, не в силах осознать увиденное.

Матушка-настоятельница на трясущихся ногах спустилась по лестнице, не в силах отвести взгляд от угасающей вдали золотой точки.

Она не знала, что это было, но её душа, закалённая десятилетиями молитв и испытаний, чувствовала: мир только что изменился.

Навсегда.

— Грядут перемены… - прошептала она. - Великие перемены… Время скорби подходит к концу.