Книга Измена. Ты будешь моей, страница 83 – Алена Шашкова

Я вижу, как на кончиках его пальцев зарождается золотистое плетение — драконья ловушка.

— Это невозможно, ты же знаешь, — отвечает мой муж. — Сила неразделима с душой.

Она оскаливает свои острые, ставшие конусообразными зубы.

— Нашла умельца. Цена высока, но она того стоит. А ты, ослепленный и без взаимопонимания с драконом, не замечал, как угасает твоя жена. Оставалось совсем чуть-чуть, но эта дура вмешалась в идеальный момент! Но… Теперь уже дороги назад у нее не будет.

От ее слов кровь стынет в жилах. Так вот как все было. Все же лекарь был…

Рэгвальд выпускает плетение, но за секунду до того, как оно касается тела Делирии, она успевает дотронуться до меня чем-то, от чего волосы на затылке встают дыбом, а я проваливаюсь в темноту.

Темнота обволакивает все мое тело, мне трудно держать глаза открытыми и даже дышать. Сердце разъедает страх, понимание чего-то неизбежного и непоправимого. Пахнет чем-то протухшим и полуразложившимся настолько сильно, что к горлу подкатывает тошнота.

Я с трудом сглатываю, понимая, что во рту совершенно сухо, даже язык прилип к небу. Низ живота тянет так, что хочется поджать колени и свернуться клубочком. Нет! Мой малыш!

В вязкой тишине раздаются трескучими раскатами грома слова:

— Ты моя. И твой ребенок теперь тоже принадлежит мне! И можешь не надеяться — тут муж не найдет тебя.

Кровь стынет в жилах, пытаюсь повернуть голову, чтобы понять, откуда идет голос, но, кажется, будто отовсюду. Потому что вокруг меня ничего, ни огонечка.

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Темнота обволакивает не все тело — руки и ноги будто оплетены тугими жгутами, прикосновение которых кажутся липкими и холодными. Я словно подвешена в воздухе, потому что не чувствую под собой опоры. От этого ощущения кружится голова и теряется понимание, где верх, где низ.

Собираюсь с силами и пытаюсь двинуть руками, выпутать их из жгутов. Но они будто намертво прилеплены к моей коже.

Страх заставляет сердце биться быстрее, чем у птички. Безумно, до слез хочется, чтобы сейчас Рэгвальд оказался рядом. Даже в самый сложный момент, без доверия и с осознанием предательства, я чувствовала себя рядом с ним под защитой. Он спасал. Приходил в самый страшный момент на помощь…

А теперь? Как же такое может быть? Где я? Кому я понадобилась?

— Прекрасно, — снова звучит трескучий голос.

Затем со всех сторон начинают раздаваться леденящие душу шорохи и поскрипывания. Вдалеке передо мной появляется единственная ярко-алая точка, которая в окружающей тьме кажется ослепительно-яркой. Свет режет глаза, и я жмурюсь, а когда разлепляю веки, на фоне этого алого ареола четко выделяется темная фигура в капюшоне.

— Ну, здравствуй, Айлин, — звук теперь концентрируется под капюшоном. — Давно мы с тобой не виделись, я даже начал скучать.

Я знаю этот голос. Но от этого мне не становится легче, наоборот. Накрывает новой оглушительной волной ужаса и отчаяния, потому что это лекарь. Тот, кто почти полгода доводил меня до бессилия, тот, кто причинял мне неимоверную боль, тот, о ком говорила Делирия.

На лбу тут же выступает испарина, я чувствую, как по виску стекает капля холодного пота. Желание каким-то образом выпутаться и сбежать становится в разы больше. Теперь, когда я точно знаю, что все его манипуляции, которые он совершал, были направлены не на то, чтобы помочь мне забеременеть, а, наоборот, чтобы разлучить меня с Рэгвальдом.