Книга Колючка для мерзавца, или сводные в академии драконов, страница 2 – Алиса Князева, Алена Шашкова

Отец просто хочет избавиться от неудобной дочери. На что я вообще надеялась?

— Госпожа, — кланяются слуги. — Ваш батюшка заказал. Давайте примерим?

— Все вон, — рычу я сквозь зубы.

— Но… Госпожа. Нужно начинать подготовку. Ещё же купать вас, волосы укладывать, красить…

— Я сказала, пошли вон!

Горло царапает отчаяние, так что голос звучит истерично. Мне не стоило повышать его, служанки же ни в чём не виноваты, но сдерживать себя сил не остаётся. Девушки мигом вылетают в коридор, а я захлопываю за ними дверь и, прижавшись к ней спиной, запираю её.

Меня предал последний близкий человек. Просто вышвыривает отсюда как надоевшего зверя. За что? Хотя ясно за что. Я мешаю ему, не одобряю отношений с новой женщиной, а теперь, когда он решил притащить её сюда, я точно помешаю.

Хочется что-нибудь разбить, сломать или порвать. Взгляд останавливается на платьях. Все светлые, с тонким кружевом, камешками. На одном даже пёрышки есть, у другого юбка из невесомой будто дымка ткани, сложенной красивыми волнами.

Меня сейчас стошнит от умиления. Это будет какой-то пробник невесты или он меня на своём советнике прямо сегодня женит?

Если честно, я уже ничему не удивлюсь. Как же бесит.

Становится трудно дышать. Глаза режет от слёз, в груди жжёт тянущая боль. Рана, оставшаяся после ухода мамы, никак не заживает. А теперь, когда отец, который, вроде как, должен был меня защищать, просто скидывает с себя ответственность, её края рвутся ещё сильнее. Я не знаю, что делать, это с ума сводит.

Бездействие убивает. Не выдержав, я вскакиваю, сгребаю все роскошные наряды. Тащу к камину, путаюсь в многочисленных складках, но всё же запихиваю их внутрь и сажусь на колени, потирая ладони. Затем зажмуриваюсь и пытаюсь выловить в себе поток магии, но злость мешает сосредоточиться.

Силу я ощутила не так давно. Естественно, отцу было плевать, так что нормального учителя мне не искали. В тех книгах, что я смогла достать, говорилось про очищение разума и полное спокойствие. Легко такое написать, если тебя не укладывает в постель не пойми к кому родной отец!

— Давай же! — сжимаю зубы. — Я хочу ого… Горгулья срань!

С пальцев срываются красно-оранжевые искры, и я едва успеваю направить их в камин. Парочка всё же падает на каменную плиту и моё платье, но это не страшно. Зато юбки тут же вспыхивают алым, я едва успеваю отскочить.

Поднимаюсь, отряхивая одежду. На светлой ткани видно тёмные пятна, ну да ладно. Зато горит!

Распускаю шнуровку на корсете и иду к шкафу. Вытаскиваю мужскую одежду, в которой иногда выбираюсь погулять, сумку, несколько сменных рубашек. Затем обхожу комнату, прикидывая, какие вещи могу взять, а какие придётся оставить. Вычищаю шкатулку с украшениями и вешаю на шею кулон мамы.

Затем переплетаю волосы и, накинув на голову капюшон, иду к балкону. С него можно перебраться на покатую крышу, которую поддерживает стена, сильно заросшая виноградом. Легко спускаюсь в сад, а оттуда к западной калитке, которой редко пользуются.

Мне везёт проделать весь этот путь, не попавшись никому на глаза. Но, покинув территорию дома и оказавшись по другую сторону забора, я замираю, держась за прутья калитки. Выбраться-то я выбралась, а дальше что?

Горло будто солью засыпали. Наверно, где-то в глубине души, настолько глубоко, что не признаюсь в это даже себе, я надеялась, что меня остановят. Отец нагонит, схватит за локоть и уведёт назад. Скажет, что был не прав и всё такое. Естественно, я буду орать как обезумевшая и вырываться, но это хотя бы будет значить, что… ему не плевать.