Книга Истинная одержимость дракона, страница 38 – Алиса Князева, Алена Шашкова

Если у меня ещё будет возможность, я этой стерве ещё устрою сладкую жизнь!

Стараюсь идти сама, но, похоже, для бугаев это слишком медленно, потому что меня постоянно подталкивают и подпихивают, так или иначе касаясь тех мест, которые я бы в другое время не позволила трогать. А ещё эти противные липкие взгляды, что они бросают на меня, и от которых по спине пробегает неприятный холодок.

Может, Тенгер всё-таки преувеличил про то, что ждёт девушек? Жаль, что книгу я не успела прочесть, так бы хоть знала. А Саймон? Он же ничего не делал, у него-то как раз все проблемы из-за меня. Зря, наверно, заступился. Может наказали бы не так строго. А теперь его поведение выглядит подозрительно.

Так, мне надо успокоиться. Ректор сам отправил Саймона провожать меня, и прекрасно знает, что ничего у нас не было. Тенгер ведь разберется?

Мы спускаемся по узким тёмным лестницам в подвал, где пахнет сыростью, плесенью и крысами. Уютненько.

Как только мы доходим до самого низа, нас с Саймонов разводят по разным сторонам. Гюбо идёт со мной. Одного взгляда на неё хватает, чтобы понять, что она очень довольна. Неужели ей так нравится унижать и наказывать девушек из цветника? Что это зависть?

Проходим мимо нескольких деревянных обшарпанных дверей с массивными замками и крошечными окошечками с задвижкой. Коридор освещается только редкими коптящими и потрескивающими факелами на стенах, отблески которых мерцают на влажной каменной кладке. И что, никакой магии?

У одной из дверей амбалы останавливаются, Гюбо снимает замок и открывает дверь, и меня заталкивают внутрь тёмной комнаты. Один из стражников входит следом за мной и Гюбо, внося с собой факел и устанавливая его на специальное крепление на стене, а потом выходит.

— Теперь с тобой, цветочек, будет разбираться лекарь. Он и сделает вывод, насколько ты помята, — Гюбо скалит зубы, хотя, наверное, сама думает, что улыбается.

Грымза.

Она поворачивает какой-то артефакт в руках, а с моих губ будто снимают повязку, и я чувствую, что могу, наконец, говорить.

— Располагайся в хоромах, — кидает перед выходом Гюбо. — А, кстати, магия в карцере не работает, можешь даже не пыхтеть.

Я вздрагиваю, когда с громким хлопком закрывается дверь, а потом, после стука металла об металл, слышится два поворота ключа в замке.

Мысленно очень неприлично ругаюсь, рычу вслух и осматриваюсь. Крошечное окно под потолком и деревянная лавка в углу — всё видно силуэтами, скорее отбрасываемыми тенями от пламени факела. Прекрасная обстановочка.

Хотелось бы успокоиться, но слова Гюбо о том, что теперь лекарь будет решать… Я бы хотела понять это как-то иначе или не понимать совсем. Но я всё-таки уже не маленькая девочка и предположений о причинах «помятости», особенно после воплей Альмиры, не так много.

Кусаю губы, перебираю юбку в пальцах и меряю карцер шагами. Сердце бешено бьётся, живот скручивает от волнения. Почему-то все выходы из этой ситуации так или иначе сводятся к мыслям о ректоре.

О нём… К тому, что я увидела в тренировочном зале. Стыдно. Неудобно. Но… Никак не могу выкинуть из головы.

А ещё почему-то кажется, что только от него стоит ждать помощи. Хоть бы он пришёл раньше этого лекаря.

Писк и шорох в углу заставляют резко оказаться на лавке с поджатыми под себя ногами. Ещё крыс мне тут не хватало!