Книга Истинная ученица дракона, страница 42 – Алена Шашкова

Наконец, в гостиную забежал растрёпанный мужчина, преподаватель-маг:

— По распоряжению эны Фердинанды всем кадетам прибыть в целительское крыло. Раненых очень много, нужны будут все доступные руки.

Он ещё что-то хотел сказать, но махнул рукой и побежал обратно. Мы все обеспокоенно переглянулись и потянулись к лазарету. Чем дальше я шла, тем сильнее испытывала беспокойство. Мне не хотелось себе признаваться, но я вновь и вновь возвращалась мыслями к эну Гордину. Он уже вернулся? Или ещё помогает в городе?

Лазарет был непривычно полон. Почти все палаты были заняты, в некоторых располагались по несколько человек. Это были жители города и кадеты старших курсов, которые как раз были на дежурстве сегодня.

Эна Фердинанда раздавала задания и упорядочивала процесс распределения больных. Мы, как маленькие шестеренки, влились в общее дело.

Когда я закрывала раны одному из магов-старшекурсников, услышала его разговор с соседом по палате. Я не собиралась подслушивать, но эта фраза заставила меня замереть на месте:

— Ты слышал? Кто-то из преподов погиб.

Меня как окатило холодной водой. Погиб. Кто? Как? А если… Если Максимус?

Эта мысль заставляла холодеть кончики пальцев и мешала сосредоточиться на ране. Целительная сила никак не аккумулировалась, и заживление не происходило, хотя там был всего лишь небольшой порез.

— Простите, мне нужно отойти, — рассеянно сказала я и вышла в коридор.

Все сновали туда-сюда, пахло кровью и потом. Кто-то стонал и просил пить. Я шла по коридору и неосознанно вглядывалась в лица раненных, пытаясь высмотреть коменданта.

— Милая, помоги, — меня схватила за рукав сухонькая старушка с глубокой рваной раной на ноге. В её глазах стояла боль и отчаянная надежда.

Я не могла ей отказать. Я помогла ей, потом мужчине с вспоротым животом, потом горгулье с порванным крылом, потом… Меня закружил водоворот слёз, боли и отчаяния. Практически все были ранены гарпиями, и им нужно было противоядие, поэтому несколько первокурсников разносили в корзинках столь важные сейчас бутылочки.

Официального подтверждение слуха, что кто-то из преподавателей не вернулся, пока не было. Но кто-то из наших, тех, кто пошёл развлекаться в таверну, утверждал, что видел бездыханное тело. Только вот чьё, сказать не мог.

В голове крутился наш разговор с Максимусом, перед тем, как он улетел. Я обвинила его в том, что он готов эгоистично пожертвовать мной. А когда прозвучал сигнал, он в первую очередь подумал о моей безопасности, опровергнув всё то, что я наговорила.

Вновь и вновь возникала мысль, а что, если мои жестокие слова будут последним, что я ему сказала? Что будет, если я его больше никогда не увижу?

От этого душу раздирало на части. Страх потерять Максимуса оказался сильнее страха потерять себя. Я поняла, что готова сделать что угодно, лишь бы снова увидеть его и быть с ним рядом. Стало абсолютно не важно, что это: магия истинности или настоящая влюбленность. Да и кто, не испытывая это чувство, может судить о подлинности?

Все мои сомнения рассеялись, как дым, и от этого на душе стало легко.

— Ани, что с тобой? — пробегающая мимо Эрика взяла меня за руку.

Я внезапно осознала, что стою посреди коридора и неуместно ситуации улыбаюсь.

— Я, кажется, влюбилась, — честно ответила я.