Книга Истинная ученица дракона, страница 38 – Алена Шашкова

— Освальд, ну ты хоть ей скажи! — простонала мама и, приложив руку ко лбу, сделала вид, что ей плохо.

Папа внимательно всмотрелся в моё упрямое лицо, что-то оценивая про себя. Потом, видимо, сделал вывод, медленно поднялся, опершись на трость, и тихо, вкрадчиво сказал:

— Аниела Арно, вот тебе мое слово: через две недели в Академии будет большой бал. На нём Геральд объявит о вашей помолвке, а потом ты едешь домой, и вы венчаетесь. И чтобы ты не строила иллюзий: Его Величество уже дал на это благословение.

Первые несколько секунд до меня просто доходил смысл его слов. Потом я вспомнила слова Берты о том, что король приедет посмотреть на их пару. И я воспылала праведным гневом на нашего правителя, пусть боги даруют ему здоровья. И ума.

Ну с чего он взял, что может решать, кому и с кем жить? Ну… Нет, так-то он — король, и за своих подданных может многое решать. Но всё же я хотела бы со своим будущим разобраться сама.

— Папа, но ты же обещал! — попыталась возразить я. — Позволь хотя бы доучиться!

— Чему? Боевым заклинаниям? — гневно рявкнул папа. — Ректор совсем выжил из ума. Ангелов в сражения пускать! Я еще подниму этот вопрос на Совете лордов. Не думаю, что этот старик останется на своем месте надолго.

Я до боли в пальцах сжала кулаки. Ему хорошо рассуждать. Он всю жизнь прожил в своем особняке, ни разу настоящих ран не видел. А уж в бою не был и подавно. Папа даже не представляет, каково это, когда на тебя летит чудовище, а ты не можешь никак защититься от него.

Мама согласно кивнула и взяла папу под руку. Её когда-то выдали замуж без любви и согласия. Но мама никогда не жаловалась и всегда убеждала меня, что только так можно стать счастливой. Не верю.

— И да, Аниела, это не значит, что тебе позволено всё, что душе захочется, — добавил папа. — Как только я узнаю о твоём неподобающем поведении, заберу тебя сразу же.

Прощанием меня тоже не удостоили. Папа взял под руку маму, и они молча вышли из гостиной, оставив меня одну. Я со всей силы пнула попавшийся под ногу диван и взвыла от боли. Что за отвратительный день!

Пока я снимала форменные ботинки, которые ни за что не променяла бы на подаренные мамой узкие туфли, и накладывала легкое заклинание на ушибленный большой палец, в гостиную шумно ввалилась толпа кадетов с разных курсов. Не замечая меня, они шумно что-то обсуждали.

— Ты уверен, что этот хозяин таверны не выдаст нас? — спросил ангел, кажется, с первого курса. — Нам же потом эна Фердинанда крылья пообрезает!

— Не, малой, этот проверенный, — заверил его мой одногруппник. — Заваливаемся туда в сумерках, и всю ночь можем веселиться. Музыка на мне!

— Девчонки тоже уже в курсе, — прокричал кто-то из дальнего угла. — Главное, чтобы комендант не узнал, а то он все веселье нам попортит. И этой подстилке комендантской тоже не говорите.

— Кому? — уточнил первый.

— Как кому? Арно, конечно.

Я замерла, как была, разутая, с занесенной над пальцами рукой. Отлично. А говорят, мужчины не сплетничают. Как бы не так. Натянув и крепко зашнуровав ботинок, я встала и тем самым привлекла к себе внимание. Все взгляды моментально метнулись на меня. Тот, который говорил, практически уронил челюсть.

— Целитель должен подходить к информации критически, — громко сказала я вроде никому, а вроде и всем сразу. — И, по словам эны Фердинанды, заболевание по одному симптому не диагностируется. Если вы понимаете, о чём я. Всем доброй ночи.