Книга Ведьма для генерала-дракона. Иллюзия свободы, страница 69 – Алена Шашкова

— Тебе напомнить ситуацию с комнатами отдыха в галерее?

Я закашливаюсь, от того, что чай попадает не в то горло.

— Вот видишь, — Джеральд все же бросает на меня взгляд. — Он тогда сильно негодовал, и я честно говоря, думал, что мне все же достанется. Я отойду на полчаса максимум, постарайся не влипнуть за это время ни в какую проблему.

Джер шутя подмигивает мне, отходит к двери, кладет ладонь на ручку, а потом, серьезно заглянув мне в глаза, говорит:

— Эйви. Сколько я его знаю, он всегда следил за твоей жизнью, даже если сам себе в этом не признавался. Он бывает невыносим, но… Ты для него все.

Подводя последней фразой финальную черту, Джеральд уходит, оставляя меня в растерянности. В чем проблема для Сайтона это сказать мне? Почему он ведет себя так… Как ведет. Я понимаю, что на нем сейчас лежит ответственность за всю страну, и я… ничто по сравнению с ней.

Допиваю чай, дожевываю булку, которая внезапно стала невкусной, и спускаюсь в столовую, чтобы отнести чашку и блюдце. На столе стоит огромный пышный букет каких-то необычных цветов. На длинных, тонких стеблях покоятся набитые бутоны из нежно-розовых с фиалковыми краями лепестков. Запах напоминает смесь апельсина и бергамота, только нежнее.

Приближаюсь к ним, чтобы поглубже вдохнуть запах, и замечаю среди цветов записку.

«Долечивайся до конца и не вздумай идти на работу. Оштрафую. Сайтон».

Отлично. И Джеральд будет говорить, что я для него все?

Однако на губах все равно блуждает довольная улыбка. Какое же сердце глупое…

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Джеральд? Что-то он быстро. Посильнее запахиваю на себе шаль и открываю. На пороге с довольной ухмылкой стоит мачеха Сайтона.

Знакомый приторный запах бьет в нос, провоцируя приступ тошноты.

— Доброго дня, голубушка, — елейным голосом говорит леди Бранд. — Впустишь свою родственницу?

Борясь с желанием захлопнуть перед ее носом, а лучше прищемить этот самый нос с прыщом дверью, продолжаю стоять в дверях.

— Бывшую родственницу, — отвечаю я. — И я не думаю, что нам есть, о чем разговаривать.

Ее тонкие губы растягиваются в ехидной, но безумно довольной улыбке.

— О, ты ошибаешься, моя дорогая. Но я не думаю, что ты хотела бы обсуждать своего будущего ребенка в дверях.

Я забываю как дышать, моргать и говорить. В оцепенении отхожу и впускаю мачеху Сайтона внутрь. Она проходит мимо меня медленно, с гордо поднятой головой и надменным взглядом победительницы. На лице появляется брезгливость:

— Пасынок мог бы и получше условия для матери наследника организовать, — фыркает она. — Неужели средств пожалел? Не думала, что он такой жмот. Наверное, этим в мать свою пошел.

Я закрываю дверь и выхожу из оцепенения. Значит, она все знает. Откуда? Не мог же Сайтон ей рассказать? Полудемонице? Зная, что мне угрожают демоны?

— Вы хотели что-то сказать? — сквозь сцепленные зубы цежу я.

Она оборачивается:

— Даже не угостишь чаем? — она вскидывает бровь. — Только без бергамота, голубушка. Не переношу этот запах.

Даже не скрываясь закатываю глаза и прохожу в столовую. Намеренно завариваю два чайничка: чай с бергамотом, который мне принес Сайтон, и обычный. Разливаю в чашки и подношу к столу. Брезгливость на лице мачехи усиливается с моим приближением.