Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 178 – Алена Шашкова

— Пожалуйста, — шепчу я, глядя в горящие золотом глаза.

Кайан качается вперед, заполняя меня там, где я больше всего хотела его почувствовать. Я резко вдыхаю, закусываю губу и зажмуриваюсь. Он замирает, ощущая, как напряглось мое тело.

— Дыши, — тихо шепчет Кайан, едва касаясь губами моей щеки. — Я здесь. Я с тобой.

И я дышу, прижавшись лбом к его плечу. Неприятное жжение постепенно слабеет, сменяясь приятной наполненностью. Обхватываю его ногами и притягиваю к себе, заставляя войти до конца.

Кайан рычит мне в шею. Он движется глубоко, тяжело, и с каждым разом тело принимает его легче.

Впиваюсь губами в его шею, царапаю спину. Он приподнимается, смотрит на меня сверху. Серебряные волосы растрепаны, чешуя покрывает скулы, но Кайан все же держит себя и зверя в руках.

— Не сдерживайся, — шепчу я, касаясь пальцами скулы.

Этого оказывается достаточно. Движения Кайана становятся быстрее, сильнее, я цепляюсь за него, прижимаюсь всем телом, кусаю плечо, когда ощущения начинают быть слишком острыми. Его рука проскальзывает между нашими телами, пальцы находят ставшее болезненно чувствительным место.

Теперь он движется без прежней размеренности, почти грубо, но мое тело уже не сопротивляется. Теперь ощущения похожи на неотвратимую волну, поднимающуюся медленно, чтобы затем всей своей силой обрушиться на меня.

Мир вспыхивает золотом, на несколько мгновений пропадает дыхание. Тело выгибается под ним, мышцы сжимаются, и Кайан накрывает мой рот поцелуем, заглушая стон. Он делает еще несколько резких толчков и следует за мной.

Некоторое время мы не двигаемся. Он утыкается носом в мою шею, я пальцами ощущаю тяжелое биение его сердца и пытаюсь отдышаться.

Потом Кайан осторожно переносит вес на локоть, перекатывается на спину и притягивает к себе, устраивая меня на своей груди.

— Запомни, пожалуйста, — говорит он, перебирая пальцами пряди моих волос, — что бы ни произошло. Я рядом. Теперь навсегда рядом.

И я верю.

Я просыпаюсь в своей комнате, на своей кровати, под своим одеялом. Как и предыдущим утром. Только Бродяги в ногах нет.

Зато есть Кайан, сидящий в кресле у камина. Лучи солнца падают на него, словно чтобы специально подчеркнуть контраст в его волосах. Он без мундира, в простой белой рубашке, как будто просто накинул ее сверху, чтобы это было прилично.

— Кайан? — зову его я.

Он тут же оборачивается и встает с кресла, пересаживаясь ко мне на кровать.

— Снова решил сделать вид, что ничего не было? — сухо спрашиваю я.

Кайан отводит прядь от моего лица и наклоняется, касаясь губ. Я не отвечаю. Сначала хочу правду.

— Ни за что. И в этом тоже есть проблема, — говорит он.

Только Кайан не улыбается, а в глубине его ледяных глаз мелькает какая-то тень, которая пугает даже больше, чем угроза Крауга.

— Не забывай, что лекарство или яд — это зависит от дозы, — произношу я.

— Я буду внизу.

Он снова целует меня и выходит. В груди поселяется противное зудящее чувство тревоги, которое невозможно оттуда выколупать. С каждой минутой, которую я трачу на одевание, оно разрастается все больше и больше. До такой степени, что меня начинает подташнивать.

Потому я спешу. Пару раз расческа выпадает из дрожащих пальцев, и в итоге я просто так переплетаю косу. Самое простое платье, первые попавшиеся чулки, туфли.