Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 125 – Алена Шашкова

— Если вам когда-нибудь понадобится помощь… настоящая помощь… вы только скажите. Я все сделаю.

— Я знаю, — я пытаюсь его успокоить.

Совершенно не понимаю, что с ним. Так сильно волнуется, что мы едем в город? Или просто сам хочет в город?

— Тебе что-то надо передать родителям?

Бенджи отводит взгляд и мотает головой.

— Все готово, — произносит он. — Мне нужно в оранжерею. Там… Верхние рамы после ночного ветра могли разойтись.

Паренек практически убегает как раз перед тем, как к нам подходят Марта и Рейнар. Экономка хмуро провожает его взглядом, а потом кивает Кайану.

Рейнар забирается на место кучера, а шадхар помогает сесть в экипаж сначала Марте, потом мне. Дверца закрывается. Шадхар запрыгивает на Оникса. Раздается щелчок вожжей, и экипаж рывком трогается с места.

За окном меняется пейзаж. Лес редеет, дорога становится шире и грязнее. В воздухе появляется запах моря, дыма, рыбы и мокрых канатов. Гримспорт встречает нас шумом еще до того, как мы въезжаем на первую мощеную улицу.

Потом колеса грохочут по булыжникам, раздаются крики мальчишек-разносчиков, до слуха доносится крик возмущенной бабки.

Город оказывается тесным, серым и живым. Люди оборачиваются на экипаж. Сначала просто из любопытства. Потом кто-то узнает Рейнара. Кто-то замечает Кайана на черном Ониксе.

Марта чуть касается моей руки, возвращая мыслями к настоящему, которое мне не сказать что по душе. Я отстраняюсь от окошка, разглаживая складки юбки.

— Постарайтесь слишком сильно не показывать, что вы впервые в Гримспорте, — произносит экономка.

— Но ведь и Элис не особо часто здесь бывала, — возражаю я.

— Не часто, — соглашается Марта. — Вести себя как Элис я даже не пытаюсь просить.

А я даже не пытаюсь сдержать улыбку. Но слова Марты действуют: напряжение чуть спадает, и дышать становится легче.

Дом городского писаря, где назначил встречу Крауг, стоит недалеко от площади. Небольшой, добротный, с выскобленной до темноты дверью и окнами. Экипаж останавливается у самого крыльца. Кайан спешивается и открывает дверь, помогая выйти мне и Марте. Сдержанно, как и положено лицу при исполнении.

Только я даже сквозь кожаную перчатку чувствую жар его пальцев и то, как шадхар чуть дольше задержал прикосновение. “Я рядом, — говорит его молчание. — Только позови”.

Кайан стучит в дверь, сообщает лакею, что мы прибыли, и нас впускают в небольшой темный холл, пропахший старым деревом, пыльной бумагой и геранью. Всегда ненавидела этот клоповый запах.

В маленьком помещении тут же становится тесно: я, Марта, Кайан, который старательно прикрывает меня своим телом, но делает это нарочито небрежно, последним входит Рейнар. Пока все они рядом, мне легче бороться с накатывающим волнением, от которого крутит живот.

Из кабинета к нам выходит писарь. Сухой, длинный, серый человек, похожий на перо, которое слишком долго макали в кислые чернила. Случай, когда внешность соответствует профессии.

— Неара Торн, — кланяется он. — Ноар Крауг ожидает в малой комнате. Он просил о беседе без постороннего давления.

Шадхар делает резкий шаг в сторону, писарь бледнеет, но я незаметно касаюсь ладони Кайана и выхожу из-за его спины.

— Разумеется, — говорю я.

— Шадхар Рад’Исент, — чуть заикаясь, произносит писарь, — ноар Крауг особо указал…