Книга Развод. Я беременна от бывшего, страница 3 – Виолетта Весна

Он молчал.

Я положила ладони на колени, чтобы не было видно, как дрожат пальцы.

— Я заберу только личные вещи и то, что принадлежало мне до брака. Остальное оставь себе.

— Ты понимаешь, от чего отказываешься?

— Да.

— Из гордости?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Из уважения к себе.

В комнате стало очень тихо.

Денис аккуратно переложил листы, словно звук бумаги мог спасти всех нас от неловкости.

Артем смотрел на меня так, будто впервые за долгое время не мог заранее просчитать мой ответ. Раньше он умел. Я сама научила его этому. Слишком часто соглашалась. Слишком часто делала вид, что мне достаточно его заботы в виде оплаченных счетов, водителей, врачей и молчаливого присутствия за ужином.

Я долго принимала контроль за любовь.

Потому что очень хотела быть любимой.

Нотариус начала объяснять порядок подписания. Ее голос был спокойным, вежливым, отработанным. Я слышала отдельные слова: добровольно, без принуждения, взаимные обязательства, отсутствие претензий.

Отсутствие претензий.

Мне захотелось рассмеяться.

Какие претензии можно вписать в документ?

Претензия первая: муж приходил домой поздно и пах чужими разговорами.

Претензия вторая: муж считал, что если жена не голодает и не мерзнет, значит, у нее нет причин плакать.

Претензия третья: в нашем доме слишком часто звучало имя Кристины.

Кристина Вяземская появилась в нашей жизни не резко. Она не ворвалась, не устроила скандал, не повисла на Артеме у меня на глазах.

Нет.

Такие женщины умеют иначе.

Сначала деловая встреча. Потом общий проект. Потом ужин «в узком кругу». Потом ее рука на плече Артема во время разговора. Потом фраза: «Ты ведь помнишь, как мы тогда...» — и пауза, рассчитанная на то, чтобы я почувствовала себя лишней.

Однажды на приеме я увидела, как она поправляет ему галстук.

Он не отстранился.

Может, ничего между ними и не было. Может, Артем правда считал это мелочью.

Но в тот момент я поняла: есть вещи, которые больнее измены. Например, когда твою боль видят и все равно не считают важной.

— Вера Андреевна?

Я вздрогнула.

Денис протягивал мне ручку.

Документы лежали передо мной. Черные строки на белой бумаге. Моя фамилия рядом с его. Даты. Пункты. Подписи.

Все аккуратно.

Все законно.

Все почти невыносимо.

Я взяла ручку.

Пальцы все-таки дрогнули.

Артем заметил. Его взгляд опустился к моей руке, потом поднялся к лицу.

И я вдруг подумала: сейчас.

Сейчас он может сказать хоть что-нибудь.

Не подписывай.

Давай поговорим.

Я не хочу так.

Даже простое «Вера» другим голосом могло бы разрушить всю мою решимость. И я ненавидела себя за то, что все еще ждала.

Артем молчал.

Я поставила подпись.

На первой странице. На второй. На третьей. Там, где показывал Денис. Там, где от меня требовалось перестать быть женой спокойно, грамотно, без лишних движений.

Когда документы перешли к Артему, я не смотрела.

Только услышала короткое движение ручки по бумаге.

Вот и все.

Три года брака закончились несколькими росчерками.

— Благодарю, — сказал Денис. — После регистрации всех процедур я направлю копии сторонам.

Сторонам.

Я поднялась.

Артем тоже.

— Я отвезу тебя, — сказал он.

Не спросил.

Сказал.

Я взяла сумку.

— Не надо.

— На улице дождь.

— Я заметила.

— Вера.

В этом имени наконец появилось что-то живое. Раздражение, усталость, беспокойство — я не знала. Раньше я бы начала искать в этом надежду. Вытаскивать из одного звука доказательство, что ему не все равно.