Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 51 – Виолетта Весна

— Пока это рабочая версия, — сказал Арсен.

— Логичная версия, — поправила Полина. — «Рабочая» звучит так, будто она может лениться.

Сомов открыл другой файл.

— Важно вот что. Само письмо удалено, вложения из активной почты тоже. Но часть данных сохранилась в резервной теневой копии сервера. Не сами файлы целиком, а заголовки и фрагменты предпросмотра.

— Фрагменты можно восстановить? — спросила я.

— Частично. Первый файл назывался «Акты_АРК_17_сравнение». Второй — «Маршруты_К_выгрузка». В предпросмотре первого есть строки по аварийным комплектам серии АРК-17, поставленным в «Контур» за последние три года. В документах они проходили как новые, сертифицированные. По отметкам Кретова часть комплектов была восстановлена после списания.

— АРК-17? — переспросила Полина.

Арсен ответил:

— Аварийный резервный комплект. Используется группами при выездах в закрытые зоны: связь, крепеж, датчики, резаки, страховочные элементы.

— То есть не бумажки, — сказала я. — То, от чего люди зависят физически.

— Да.

Слово прозвучало тяжело.

Я вспомнила дела в нашем фонде. Женщину, которая принесла фотографию мужа в форме и сказала: «Он не мог нарушить инструкцию, он был занудой до последнего ремня». Мать, которая три раза перечитывала заключение о гибели сына и спрашивала: «А если трос был старый?» Тогда официально ответили: человеческий фактор.

Человеческий фактор — удобная могила для технической лжи.

— Второй файл, — продолжил Сомов, — хуже. Там не просто маршруты. Судя по фрагментам, Кретов сравнивал даты выездов групп с внешними заявками подрядчиков и технических служб. В нескольких случаях информация о будущих перемещениях появлялась у подрядчика раньше, чем должна была выходить из закрытого контура.

— Значит, маршруты сливали, — сказала я.

— Да, — ответил Арсен.

— Кому?

— Часть подрядчиков связана между собой. Закупки, ремонт, охрана внешних площадок. Но прямой получатель пока не установлен.

Полина усмехнулась.

— А Радан у нас случайно курировал логистику?

— В том числе, — сказал Арсен.

— Как удобно быть заместителем. Везде рядом, нигде лично.

Я смотрела на фрагмент предпросмотра на экране.

Строки были обрезаны. Номера актов. Даты. Пометки: «не совпадает», «серия списана ранее», «выдано на маршрут до приемки», «подпись задним числом».

Даниил Кретов не просто подозревал.

Он собрал цепь.

И эту цепь у него забрали вместе с жизнью.

— Почему он не принес это вам? — спросила я Арсена.

— Потому что не знал, кому внутри можно доверять.

— Вам тоже?

Арсен выдержал мой взгляд.

— Возможно, мне тоже.

— И вы это признаете?

— Да.

Ответ не принес удовлетворения.

Я вдруг представила Даниила: технический специалист, не герой из наградного списка, не человек с властью. Просто мужчина, который нашел слишком много несостыковок и понял, что если пойдет по официальной лестнице, его могут столкнуть с каждой ступеньки. Он выбрал меня. Человека вне системы, но с доступом к семьям, к делам, к боли, которую нельзя закрыть грифом.

А кто-то от моего имени сказал ему: не пересылайте материалы повторно.

— Он погиб через два дня, — произнесла я.

Арсен кивнул.

— Официально — авария.

— А неофициально?

— Машину нашли за городом. Следы торможения были, но экспертиза указала на мокрую дорогу и превышение скорости. Кретов якобы не справился с управлением.