Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 42 – Виолетта Весна

— Да.

— Черный. Без сахара.

— Знаю.

— Не надо так говорить.

Он остановился.

— Как?

— Будто знали меня, но все равно потеряли случайно.

Он медленно поставил чашку на стол.

— Я потерял не случайно.

Я не ответила.

Потому что не хотела слышать продолжение.

Потому что хотела.

Чай был слишком горячим. Я держала чашку ладонями и смотрела, как пар поднимается в воздух. В какой-то момент Арсен вышел отвечать на звонок, и я осталась одна.

Почти одна.

За дверью стояла охрана. В углу камеры не было, я проверила. На окнах плотные жалюзи. На столе мои условия, записанные его рукой.

Почерк у Арсена был жесткий, прямой, без наклона.

Когда мы только поженились, я смеялась, что даже его записки выглядят как приказы.

«Буду поздно».

«Не жди».

«Водитель отвезет».

«Закрой дверь».

Ни одной записки «люблю».

Он говорил это редко. Слишком редко для меня, но, наверное, достаточно для себя. В первые годы я ловила каждое такое слово, хранила, как доказательство. Потом перестала ждать.

Женщины не сразу перестают любить.

Сначала они перестают спрашивать.

Потом перестают ждать ответа.

И только потом, иногда через годы, приходят в штаб с папкой.

Полина появилась через тридцать пять минут.

Я услышала ее еще в коридоре.

— Нет, молодой человек, мой телефон вы не заберете. Вы можете проверить его при мне, помолиться над ним, обнюхать, если у вас так принято, но из рук я его не выпущу.

Голос Назарова был спокойным:

— Полина Алексеевна, это порядок объекта.

— А у меня порядок адвоката. Хотите конфликт порядков — зовите главного.

Дверь открылась. Арсен вошел первым, за ним — Полина. Волосы у нее были собраны кое-как, пальто застегнуто криво, в руках две сумки: одна обычная, вторая с документами. Лицо злое. Очень злое.

Увидев меня, она на секунду остановилась.

— Живая?

— Относительно.

— Ушибы?

— Один официальный.

— Голова?

— На месте.

— Упрямство?

— Без изменений.

— Значит, жить будешь.

Она поставила сумки на стол и повернулась к Арсену.

— Генерал, вы уже один раз решили за нее. Результат лежит в суде.

Фраза вошла в комнату ровно, без крика, и прибила к месту все лишнее.

Арсен не стал делать вид, что не понял.

— Поэтому вы здесь.

— Я здесь не благодаря вашему великодушию. Я здесь потому, что Варвара мой доверитель, а ваш объект безопасности сегодня чуть не превратился в потерпевшую по уголовному делу.

— Она не объект.

Полина прищурилась.

— Это вы сейчас мне говорите или себе?

— Обоим.

— Неплохо. Запишем как первую попытку реабилитации.

Я прикрыла глаза.

— Поля.

— Что? Я мягко.

— Страшно представить жестко.

Арсен выслушал это без единого движения лица.

— Вам подготовят отдельный пропуск на объект, — сказал он Полине. — Все контакты через защищенный канал. Документы по обращению Кретовых предоставим в копиях.

— И по взлому фонда.

— Да.

— И по задержанному у квартиры.

— В части, не мешающей расследованию.

Полина улыбнулась.

— Арсен Викторович, я сегодня не в настроении играть в «секретность против закона». Варвара фигурирует в деле. Ее фонд вскрыт. Она подверглась нападению. Я буду получать все, что касается ее безопасности и процессуального статуса. Остальное оставьте своим людям.

— Согласен.

Полина моргнула.

— Даже скучно.

— Я могу начать спорить, если вам так удобнее.

— Не стоит. Я быстро привыкаю к хорошему.