Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 2 – Виолетта Весна

Он положил трубку.

— Вас проводят до приемной.

— До кабинета, — поправила я.

— Совещание…

— Я слышала.

Он больше не спорил.

Турникет щелкнул, пропуская меня внутрь.

В холле пахло кофе, мокрым камнем и чем-то стерильным, как в дорогих больницах. На стене висели экраны с картами, закрытыми секторами, движением групп. Люди в темной форме проходили быстро, почти бесшумно. Кто-то кивал мне. Кто-то отводил взгляд. Слухи, наверное, уже бежали впереди меня быстрее лифта.

Жена генерала пришла без записи.

С папкой.

С лицом женщины, которая больше не хочет быть женой.

У лифта меня встретил Кирилл Радан.

Заместитель Арсена всегда улыбался так, будто заранее знал, в каком месте человеку станет больно. Высокий, сухой, безупречно вежливый. В темном костюме, не в форме. Такие мужчины умеют казаться гражданскими даже внутри здания, где все дышит приказом.

— Варвара Ильинична, — сказал он мягко. — Неожиданный визит.

— Для меня тоже многое стало неожиданным, Кирилл Андреевич.

Его взгляд скользнул к папке. Мельком. Почти незаметно.

— Арсен Викторович сейчас на совещании с руководителями секторов. Возможно, я смогу помочь?

— Не сможете.

— Вы даже не знаете, что я предложу.

— Знаю. Отложить. Подождать. Не сейчас. Пройти в комнату для переговоров. Выпить кофе. Позволить вам все уладить так, чтобы в коридорах никто не услышал лишнего.

Улыбка у него не исчезла, только стала тоньше.

— Вы сегодня решительно настроены.

— Сегодня я просто пришла с документами.

Лифт открылся. Я вошла первая.

Радан зашел следом, но кнопку нажал не сразу.

— Варвара Ильинична, — произнес он уже тише. — Иногда в семьях людей его уровня возникают… недоразумения. Из-за режима службы. Из-за секретности. Из-за чужих домыслов.

Я посмотрела на него.

— Вы сейчас говорите как заместитель моего мужа или как человек, который знает больше меня?

На миг между нами стало пусто.

Кирилл Андреевич нажал кнопку четвертого этажа.

— Я говорю как человек, который желает вам не совершать необратимых поступков.

— Поздно.

Лифт дернулся вверх.

Я смотрела на свое отражение в матовых дверях. Темные волосы собраны низко, губы без помады, пальто застегнуто до горла. Спокойная женщина. Почти чужая.

Никто бы не сказал, что неделю назад я стояла во дворе дома на улице Кедровой и смотрела, как мой муж выходит из подъезда, которого не должно было быть в нашей жизни.

Арсен был не один.

Женщина в светлом плаще держала за руку мальчика лет шести. Мальчик что-то сказал, и Арсен наклонился к нему. Не резко, не командно. Почти бережно. Поправил ему шарф, коснулся плеча, потом поднял глаза к окнам, будто проверял, нет ли угрозы.

Я тогда сидела в машине через дорогу и не могла вдохнуть.

Не потому, что увидела женщину.

Измена — слово грубое, почти простое. Оно хотя бы дает понятную боль.

Страшнее было другое.

Я увидела в его движениях то, чего годами не могла получить сама: присутствие. Внимание. Тепло, спрятанное глубоко, но все-таки настоящее.

Женщина коснулась его рукава. Арсен не отстранился.

А потом мальчик поднял лицо и сказал что-то, от чего Арсен чуть заметно улыбнулся.

Улыбнулся.

Мне он так не улыбался давно.

Лифт остановился.

— Четвертый этаж, — сказал Радан.

— Я помню.

Коридор руководства был тише остальных. Толстый серый ковролин глушил шаги. Закрытые двери. Камеры. Таблички без лишних слов. В конце — приемная Арсена. За стеклянной перегородкой поднялась его секретарь, Инна Михайловна.