Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 139 – Виолетта Весна

Жизнь не ждала, пока мы разберемся с прошлым.

Она вообще редко ждет.

В тот вечер, когда все наконец изменилось, я задержалась в офисе дольше обычного.

За окнами шел первый мокрый снег. Не настоящий зимний, не тот, что ложится и светит в темноте, а городской, тяжелый, смешанный с дождем. Он прилипал к стеклу и сразу таял, оставляя мутные дорожки. В приемной уже погасили свет. Полина ушла на встречу, предварительно заявив, что если я опять буду ночевать среди папок, она поменяет замки не только в офисе, но и в моей голове.

Я обещала уйти через двадцать минут.

Прошел час.

На столе передо мной лежало дело Мартынова. Новая экспертиза подтвердила: страховочный элемент действительно был из партии, которая ранее числилась списанной. Семья наконец получала не только компенсацию, но и главное — снятие вины с погибшего. Его жена прислала голосовое сообщение, которое я пока не решалась открыть. Я знала, что там будет не радость. Облегчение у людей, которым слишком долго говорили неправду, редко похоже на радость. Скорее на поздний выдох после долгого удушья.

Я закрыла папку и только тогда услышала, как в приемной открылась дверь.

Не резко. Осторожно.

У нас стояла электронная система, поэтому я сразу увидела на экране монитора входа: Арсен.

Он не пользовался своим прежним правом входить куда угодно. У него был обычный гостевой доступ, который срабатывал только до девяти вечера и только на первый коридор. Дальше надо было, чтобы я открыла из кабинета.

Я посмотрела на время.

Двадцать один сорок.

Доступ не должен был сработать.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Арсена: «Я у входа. Свет у тебя горит. Можно?»

Я улыбнулась прежде, чем успела запретить себе.

Потом нажала кнопку открытия.

Он вошел через минуту. В темном пальто, с мокрым снегом на плечах, без формы, с папкой под рукой и бумажным стаканом кофе в другой руке. Остановился на пороге моего кабинета, как всегда теперь останавливался, не переходя невидимую границу без разрешения.

— Ты обещала Полине уйти через двадцать минут, — сказал он.

— Вы теперь следите за моими обещаниями Полине?

— Она позвонила мне и сказала, что если я нахожусь ближе всех, то обязан спасти фонд от его руководителя.

— Полина начала использовать вас как службу эвакуации трудоголиков?

— Кажется, да. Мне выдали задание без права отказа.

Я кивнула на кофе.

— Это взятка?

— Попытка мирного урегулирования.

— С молоком?

— Без сахара, с молоком. Я спросил, хотя помнил.

Он поставил стакан на стол и положил рядом папку.

— А это уже не взятка. Это по делу Северцева. Внутренняя переписка и копии актов, которые не вошли в официальный пакет. Не спрашивай, почему их не было раньше. Ответ тебе не понравится.

— Мне редко нравятся ответы из ваших архивов.

— Поэтому я принес их сразу тебе, а не через комиссию. Копии уже зарегистрированы, оригиналы пойдут официально утром. Сомов проверил цифровую цепочку. Полина получит дубликаты.

Я посмотрела на него поверх стакана.

— Вы все еще иногда разговариваете так, будто приносите боеприпасы.

— Документы и есть боеприпасы. Ты меня научила.

— Я?

Он снял пальто и повесил на спинку стула, но не сел.

— Да. Раньше я думал, что главное — отдать правильный приказ. Теперь вижу, что иногда один правильно сохраненный лист делает больше, чем группа вооруженных людей.