Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 126 – Виолетта Весна

У больницы уже стояли камеры.

Не много, но достаточно. Две съемочные группы, несколько людей с телефонами, журналисты из городских каналов, которые обычно приезжали на пожары и громкие задержания. Кто-то узнал нашу машину и сразу двинулся к нам.

Полина остановила меня у дверцы.

— Еще раз. Не оправдываешься за развод. Не рассказываешь детали операции. Не говоришь «Арсен хороший» или «Арсен не виноват во всем». Ты говоришь: Таисия — свидетель и вдова, ребенок — несовершеннолетний потерпевший, слухи о любовнице и сыне — ложь, мой брак не является предметом расследования, есть документы о коррупции и похищении, я даю показания и требую внешней проверки. Все.

— Я помню.

— И если спросят, почему ты защищаешь бывшего мужа?

— Я отвечу, что не защищаю бывшего мужа, а защищаю факты.

Она кивнула.

— Вот теперь можно.

Я вышла.

Камеры повернулись ко мне почти одновременно. Свет ударил в глаза, хотя было уже темно. Вопросы посыпались сразу, перебивая друг друга.

— Варвара Ильинична, правда ли, что генерал Градов скрывал от вас вторую семью?

— Вы подали на развод из-за Таисии Кретовой?

— Ребенок действительно сын генерала?

— Вы знали о защищенном адресе?

— Почему генерал вывез свидетелей без согласования?

— Вы помогали ему скрыть связь?

Я стояла перед ними и вдруг очень ясно поняла, почему грязные версии так живучи. Они не требуют терпения. Не требуют читать документы. Не требуют понимать, что свидетель может быть женщиной, не будучи любовницей; что ребенок может тянуться к мужчине, который его защищал, не будучи его сыном; что бывшая жена может быть в боли и все равно говорить правду.

Грязь проще.

Но простота не делает ее правдой.

Я подняла руку, и, к моему удивлению, шум немного стих.

— Я дам короткий комментарий и не буду отвечать на вопросы, которые раскрывают сведения о безопасности свидетелей, — сказала я. Голос сначала звучал чуть ниже обычного, но держался. — Сегодня мой брак с Арсеном Градовым официально расторгнут. Это личный факт, который не должен подменять расследование преступлений.

Кто-то попытался перебить, но Полина шагнула рядом, и журналист замолчал.

— Таисия Кретова не является и не являлась любовницей Арсена Градова. Она вдова сотрудника, который перед смертью пытался передать материалы о возможной коррупционной схеме, связанной с закупками оборудования и утечкой маршрутов. Ее сын Лев — несовершеннолетний свидетель и потерпевший, а не предмет сплетен. Любая попытка обсуждать его как «тайного ребенка» генерала является не журналистикой, а травлей ребенка, который пережил похищение.

Вопросы стихли сильнее.

Потому что слово «ребенок» иногда все еще может остановить людей, даже если рядом камеры.

Я продолжила:

— Мой фонд действительно получил обращение от семьи Кретовых, но это обращение было удалено из системы, а ответ от моего имени отправил неизвестный человек. После этого мой офис был вскрыт, мне подбросили документ с маршрутом, а позже произошла попытка забрать мою рабочую папку, в которой находился носитель с материалами Даниила Кретова. Эти факты переданы адвокату и будут направлены на внешнюю проверку.

Я видела, как журналисты переглядываются.

Документы.

Фонд.

Удаленное письмо.

Носитель.

История переставала быть удобной любовной грязью и начинала обрастать деталями, которые мешали жевать ее как сплетню.