Книга Развод. Господин мэр, освободите кресло, страница 54 – Виолетта Весна

— Значит, вы можете вернуться к Кириллу после выборов?

— Могу выбрать отношения с ним. В прежний брак не вернусь. Сейчас между нами нет договоренности о будущем.

Она подумала и попросила больше не использовать выражение «окончательно ушла» в речи волонтеров. Его придумал не штаб, но несколько человек повторяли на встречах. Мы удалили формулировку из неофициальных памяток и заменили фактом: брак расторгнут, кандидаты ведут отдельные кампании.

Этот разговор стоил мне удобной эмоциональной роли. Он же избавил кампанию от обещания, которого я никогда не давала.

На закрытом собрании один донор предложил передать нам личную переписку Кирилла с региональным чиновником. По его словам, там был резкий отзыв о городских депутатах.

— Документы получены законно? — спросила я.

— Какая разница после того, что сделали с вами?

— Прямая. Мы их не берем.

Арсений поддержал меня, хотя позже признался, что хотел хотя бы посмотреть.

Донор обиделся.

— Вы проиграете человеку, который уже полез в вашу спальню.

— Пока у нас есть техническая связь утечки с подрядчиком. Личное участие Кирилла не установлено.

— Вы его защищаете после ночи.

— Я отказываюсь получать чужую переписку без ясного происхождения. Если завтра такой файл принесут против вас, правило будет тем же.

Он забрал телефон и приостановил следующий перевод. Нина отметила это в бюджете. Отказ от материала получил конкретную цену еще до того, как мы узнали, что находилось внутри.

В девять вечера Софья прислала письмо, полученное от источника после выхода статьи. Это была копия распоряжения Кирилла, датированная пятым марта. Он разрешал Марку провести «полную техническую инвентаризацию и подготовку к возможному использованию материалов архива первой кампании». К письму прилагалась моя опись отзыва согласия. В строке пересылки стояло: «Оцените риски, но хронику желательно сохранить».

Документ не доказывал, что Кирилл организовал сегодняшнюю публикацию. Он доказывал другое: после моего письменного запрета он сам открыл Марку доступ ко всему сырому архиву.

Я отправила письмо Маргарите на проверку и не стала звонить Кириллу. Утром мне требовался ответ в присутствии юристов. После ночи в моей квартире частная версия его ответственности снова оказалась недостаточной.

Подлинность письма подтвердили три человека: Круглов, технический специалист штаба Кирилла и сам Кирилл.

Мы встретились в переговорной его предвыборного офиса. Маргарита сидела справа от меня, Круглов напротив. Марка не пригласили. На столе лежали распечатка письма от пятого марта, журнал пересылки и моя опись отзыва согласия.

До разговора специалисты сверили заголовки письма с серверной копией штаба. Время отправки, адреса и вложения совпали. Подпись Кирилла в системе подтверждалась его учетной записью и вторым кодом. Версия о подделке источника отпала до того, как мы начали обсуждать смысл.

Маргарита принесла мою исходящую почтовую квитанцию. Уведомление доставили Кириллу за три дня до его распоряжения. В приложении стоял тот же перечень файлов, который он переслал Марку.

— Отдельный вопрос, — сказала она. — Кто имел доступ к вашему почтовому ящику?

— Помощник видел входящие и распределял документы, — ответил Кирилл. — Отправку с кодом подтверждал я лично.