Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 50 – Виолетта Весна

Потом взяла тетрадь.

Не ту, где Зорин велел писать факты брака.

Чистую.

И записала:

«Малая Садовая. Холл. Свет как ось. Лестница не второстепенная, а главная. Восстановить не роскошь, а движение дома».

Рука дрожала.

Но уже не от страха.

Серафима молча поставила рядом чай.

Ника подошла, заглянула через плечо и шепотом спросила:

— Это работа?

Я посмотрела на свои записи.

Работа.

Слово было непривычным, почти забытым.

Но почему-то не чужим.

— Не знаю, — сказала я. — Может быть.

Телефон завибрировал.

Я вздрогнула.

Но это был не Богдан.

Лариса от Зорина:

«Тимур Аркадьевич просил передать: представитель Орлова получил уведомление. До завтра ничего не подписывать, на личные встречи не соглашаться. Все спокойно».

Все спокойно.

Нет, конечно, не все.

Брак трещал. Дом был чужим. Богдан злился. Впереди были деньги, суды, разговоры, вещи, боль, стыд, злость, много ночей без сна.

Но на столе лежали фотографии старого дома.

В тетради появились мои первые строки не о разводе.

И я вдруг поняла: Богдан мог считать, что моя жизнь стоит столько, сколько он вписал в соглашение.

Но он ошибался в главном.

Моя жизнь не была строкой под его подписью.

И цена моего молчания больше не будет его выгодой.

Квартиру я нашла не потому, что была готова.

Я просто устала жить на чужом диване с сумкой у стены и просыпаться от мысли, что моя жизнь стоит на паузе, пока Богдан, Зорин, представители, банки и какие-то документы решают, где мне можно дышать.

На третий день Серафима поставила передо мной ноутбук, тарелку сырников и сказала:

— Сегодня ищем тебе жилье.

— Я не готова.

— Это уже стало фоном. Дальше можно делать дела прямо поверх неготовности.

Ника, сидевшая на полу возле коробки с моими вещами, подняла голову.

— Я за квартиру с хорошей дверью. Желательно такой, чтобы Богдан ударился о нее своим самомнением.

— Нам нужна не крепость, а жилье, — сказала я.

— После Богдана это почти одно и то же.

Серафима открыла сайт с объявлениями.

— Район?

Я молчала.

Район.

Как будто можно было выбрать точку на карте и этим решить, где теперь будет моя жизнь. Раньше все было просто: дом Богдана, офис Богдана, рестораны, где знали Богдана, улицы, по которым мы ехали в его машине. Даже город вокруг меня был размечен его маршрутами.

— Не рядом с ним, — сказала я наконец.

Серафима кивнула.

— Уже хороший критерий.

— И не слишком далеко от студии.

— Еще лучше.

Ника подняла руку.

— И рядом с метро. Если вдруг придется быстро сбегать от плохих решений.

— Или ездить на работу, — добавила Серафима.

Работа.

Слово за последние сутки стало появляться слишком часто, будто кто-то осторожно стучал им в закрытую дверь.

На столе рядом с ноутбуком лежали распечатанные фотографии Малой Садовой, которые Марк прислал на почту Серафимы. Я не убрала их. Сначала потому, что не знала куда. Потом потому, что не хотела. В перерывах между звонками Зорина, сообщениями Ларисы и попытками вспомнить пароли от старых почт я смотрела на лестницу старого дома и делала пометки. Сама. Без просьбы. Без обязанности. Просто потому, что рука тянулась.

Серафима заметила, но не комментировала.

Это было ее редкой формой деликатности.

Мы просмотрели пятнадцать объявлений. Две квартиры были слишком дорогие, одна — с диваном цвета старой горчицы, еще одна — «уютная студия для девушки без вредных привычек», что почему-то прозвучало как угроза. Потом появилась она: небольшая однокомнатная квартира в старом доме, двадцать семь метров, третий этаж, кухня с окном, деревянный подоконник, светлые стены, потертый паркет, ванная без ремонта мечты, но чистая.