Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 5 – Виолетта Весна

Она говорила ровно. Без раздражения, без паники. За это я держалась сильнее, чем за телефон.

— Мне надо понимать, что они пишут.

— Тебе надо понимать, что они могут доказать. Это не одно и то же.

Я закрыла публикацию, но экран не погасила. Собственное имя все равно осталось перед глазами.

Так бывает, когда слово ударяет не сразу, а через несколько секунд. Сначала ты видишь буквы. Потом понимаешь смысл. Потом вдруг осознаешь, что это уже не просто текст. Это чья-то рука на твоем горле.

— Там написано, что доступ был через нашу программу, — сказала я. — Это невозможно.

Рената повернула ко мне голову.

— Объясни.

— Мы не храним полные медицинские карты. У нас согласия, первичные анкеты, кризисные обращения, расписания консультаций, внутренние заметки специалистов. Но закрытые служебные данные спасателей к нам не поступали. Тем более списки операций.

— А семьи?

— Семьи — да. Но не в таком виде. Не с привязкой к операциям, не с кодами доступа, не с внутренними отметками корпуса.

— Значит, кто-то склеил два массива данных.

Я посмотрела на нее.

— Что?

— Взял информацию из вашей программы и соединил с тем, что мог получить только внутри ведомства. А потом сделал вид, будто все вышло через тебя.

Я сжала телефон.

— Это не догадка?

— Пока нет. Пока это рабочая версия.

Рената всегда выбирала слова точно. Не обещала раньше времени. Не утешала, если для утешения не было оснований.

Машина остановилась на светофоре. За окном потянулись серые фасады Ревельска, мокрые окна первых этажей, люди под темными зонтами. Утро продолжалось как ни в чем не бывало. В городе открывались кофейни, автобусы останавливались у тротуаров, кто-то спешил на работу.

А я за последний час успела почти развестись, не развестись и стать подозреваемой.

— Куда мы едем? — спросила я.

— Ко мне в офис.

— Нет.

Рената не удивилась.

— Таисия.

— Мне надо в программу. Если офис опечатают, я должна увидеть это сама. Если нет, мы заберем документы.

— Какие именно?

— Журналы согласий. Списки консультантов. Расписание доступов. Все, что покажет: у нас не было того объема данных, который слили.

— Если там уже работают проверяющие, тебя могут не пустить.

— Значит, зафиксируем отказ.

Она смотрела на меня несколько секунд.

— Ты понимаешь, что сейчас любая твоя резкость будет использована против тебя?

Я почти улыбнулась.

— Это ты как адвокат?

— Как подруга, которой не хочется вытаскивать тебя из очередного пожара.

— Я не собираюсь устраивать пожар.

— Ты пять минут назад спорила с генерал-майором на ступенях суда.

— Это был мой муж.

— Почти бывший муж, — поправила Рената. — И человек, который сейчас понимает масштаб происходящего лучше нас.

Я отвернулась к окну.

Мирослав ехал где-то следом или впереди. Я не знала и не хотела знать. После суда его служебная машина осталась у тротуара, когда мы уезжали. Он не остановил меня, не приказал пересесть, не взял за локоть. Просто смотрел так, будто уже просчитал несколько вариантов развития событий.

Когда-то это успокаивало.

Теперь выводило из себя.

— Он что-то знал, — сказала я.

Рената убрала телефон в сумку.

— Возможно.

— Не возможно. Знал. В суде он сказал, что ему нужен месяц. Не попросил. Не объяснил. Просто сделал так, чтобы месяц появился.

— Ты считаешь, он связан со сливом?