Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 47 – Виолетта Весна

— Таечка! — сказала она громко. — Что же это делается? Они у вас уже час!

Я почувствовала, как внутри все сжалось.

— Добрый вечер.

— Я им говорю: у нас приличный дом, приличные люди, а они с бумагами! Вашего кота хоть не было?

— У меня нет кота, Варвара Петровна.

— Вот и слава богу. Коты плохо переносят обыски.

Рената кашлянула, пряча улыбку.

Я бы, может, тоже улыбнулась в другой день.

Сегодня не получилось.

У двери подъезда стоял мужчина в гражданском. Он сразу шагнул нам навстречу.

— Ордынцева Таисия Романовна?

— Да.

— Следователь Липатов. Проводятся действия в рамках проверки по факту незаконного распространения сведений ограниченного доступа.

Рената достала удостоверение раньше, чем он договорил.

— Адвокат Сомова. Постановление, протокол начала обыска, понятые, видеофиксация.

Липатов посмотрел на нее, потом на меня.

— Вас уведомляли.

— Кого именно? — спросила Рената.

— По адресу регистрации.

— То есть бумагу оставили в квартире, где уже шел обыск?

— Уведомление было передано через управляющую компанию.

Рената улыбнулась.

— Чудесно. Начнем с этого нарушения.

Липатов не выглядел глупым. Устал — да. Раздражен — тоже. Но не глуп. Он понял, что простого прохода не будет.

— Поднимайтесь, — сказал он. — Все документы предоставим.

Мирослав подошел, когда мы уже входили в подъезд.

Липатов увидел его и на секунду изменился в лице.

— Товарищ генерал-майор.

— Я здесь как лицо, ответственное за сопровождение Ордынцевой в рамках внутренней проверки, — сказал Мирослав. — Руководство действиями не осуществляю.

Рената тихо произнесла:

— Запомню эту фразу для протокола.

Он посмотрел на нее.

— Для этого и сказал.

Мы поднялись на мой этаж.

Дверь квартиры была открыта.

У порога лежал одноразовый коврик для обуви, рядом стоял человек с камерой. В прихожей горел весь свет. Я увидела чужие куртки на вешалке, раскрытый шкаф, свои ботинки, сдвинутые в сторону, коробку с шарфами на полу.

И вдруг поняла, что это хуже, чем я думала.

Не страшнее. Именно хуже.

Чужие люди не просто искали документы. Они нарушили порядок маленьких вещей, из которых состояла моя попытка жить после Мирослава.

— Не входи, — сказала Рената, остановив меня рукой.

Я застыла у порога.

— Мне надо...

— Сначала документы.

Липатов передал ей папку.

Рената читала долго. Специально долго. В коридоре было тесно, понятые стояли у стены, оператор держал камеру, Мирослав молчал за моей спиной.

Я старалась не смотреть в квартиру, но взгляд сам цеплялся за детали.

На тумбе лежали ключи. Рядом — перчатки одного из сотрудников. Моя кружка с утренним недопитым кофе стояла на кухонном столе, хотя я точно оставляла ее у раковины. На полу у шкафа — раскрытая коробка с зимними вещами. В спальне, видимой из коридора, я заметила выдвинутый ящик комода.

Рамка с фотографией была перевернута лицом вниз.

Я резко вдохнула.

Мирослав тихо спросил:

— Что?

— Ничего.

Он проследил за моим взглядом.

И увидел.

Я поняла это по тому, как изменилось его лицо. Едва заметно, но я знала. Увидел перевернутую фотографию. Вспомнил, наверное, тот день. Или не вспомнил. Не важно.

— Таисия, — сказал он почти беззвучно.

— Не надо.

Рената закрыла папку.

— У меня замечания к постановлению. Первое: отсутствует надлежащее уведомление собственницы до начала действий. Второе: формулировка предмета поиска чрезмерно широкая. Третье: в постановлении указаны «внешние носители, документы, черновики и иные материалы, связанные с программой психологического сопровождения и подрядными организациями». Какие именно подрядные организации?