Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 27 – Виолетта Весна

Я молчала.

Не потому, что согласилась.

Потому что он говорил не о власти. О фактах.

— Я не ребенок, — сказала я тише.

— Я знаю.

— Тогда перестань говорить со мной так, будто я не понимаю опасность.

— Ты понимаешь свою опасность. Не всегда понимаешь объектовую.

— Удобно звучит.

— Точно звучит.

Я посмотрела ему в глаза.

— А ты понимаешь мою?

Он не ответил сразу.

— Да.

— Нет, Мирослав. Ты понимаешь угрозы, схемы, регламенты, камеры, двери, доступы. Но не понимаешь, что для меня каждый твой запрет звучит так же, как все годы в нашем браке. «Не сейчас, Таисия». «Нельзя, Таисия». «Ты не должна знать, Таисия». И каждый раз за этим была твоя уверенность, что ты лучше решишь, сколько правды мне выдержать.

Его лицо изменилось.

Едва.

Но я увидела.

Попала.

— Сейчас не об этом, — сказал он.

— Именно об этом.

— Сейчас о том, что ты чуть не дала Долгову подарок.

— Долгову?

— Твое нарушение уже увидели камеры. Если бы охрана оформила протокол, он оказался бы у него через пять минут.

Я выдохнула через нос.

— Прекрасно. Значит, я опять сама виновата.

— Нет.

— А звучит так.

— Ты не виновата в подставе. Но можешь сделать им проще, если будешь действовать из боли.

Фраза ударила неожиданно сильно.

Наверное, потому что была правдой.

Я отвернулась к стеклянной двери. За ней виднелась часть тамбура, белая стена, еще один считыватель и узкая камера над потолком. Никаких тайн. Никакой драматичной темноты. Просто режимный проход, куда я не могла попасть.

— Там был вход, — сказала я. — Понимаешь? Не в моем офисе. Не дома. Не с моего компьютера. Там.

— Понимаю.

— Тогда почему я должна ждать, пока мне разрешат увидеть место, где меня сделали виноватой?

— Потому что если ты войдешь неправильно, они скажут, что ты вернулась уничтожить следы.

— Даже если ты будешь рядом?

— Особенно если я буду рядом.

Я посмотрела на него.

Он не отвел взгляда.

— Почему?

— Потому что я твой муж.

— Почти бывший.

— Для них это не важно.

— А для тебя?

Вопрос сорвался сам.

Мирослав молчал.

Секунда.

Вторая.

В закрытом коридоре было слышно, как где-то за стеной работает вентиляция. Ровно, холодно, без участия в чужой жизни.

— Для меня важно все, что касается тебя, — сказал он.

Я почти рассмеялась, но не смогла.

Слишком поздняя фраза.

Слишком нужная когда-то.

— Ты не имеешь права говорить так здесь, — произнесла я.

— Знаю.

— И все равно говоришь.

— Потому что ты спросила.

Это было нечестно. Не в смысле лжи. Наоборот. Слишком честно для места, где я хотела держаться за злость как за единственную опору.

Дверь за его спиной открылась.

Рената вошла первой. За ней Ровенская и двое сотрудников охраны. Лицо у Ренаты было таким спокойным, что я сразу поняла: мне конец.

— Жива? — спросила она.

— Да.

— Жаль. Я уже приготовила речь для наследственного дела.

— Рената...

— Молчи, Таисия. Сейчас я твой адвокат, подруга будет бить позже.

Один из охранников кашлянул и отвернулся.

Мирослав посмотрел на Ровенскую.

— Протокол нарушения не составлять. Зафиксировать как сбой маршрутизации гостевой группы при учебной тревоге.

Рената сразу повернулась к нему.

— Нет.

Он поднял бровь.

— Нет?

— Не надо делать вид, что моя доверительница случайно заблудилась. Это легко опровергнуть по камерам. Пишем точнее: самостоятельный выход Ордынцевой из гостевой группы, пресечен до доступа в медицинский блок, ущерба режиму и материалам проверки не причинено. Причина — необходимость уточнить обстоятельства использования ее идентификатора. Сопровождение восстановлено.