Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 105 – Виолетта Весна

Беседин ответил:

— Один ушел. Двоих взяли. Машину бросили. Номера, скорее всего, чужие.

— Прекрасно, — сказала Рената. — Просто чудесная прогулка.

Я подошла к ней.

— Что с тобой?

— Мелочь. Один из этих умников решил, что адвокат без каблуков менее опасен. Ошибся.

— Рената.

Она смягчилась.

— Нормально. Меня перехватили у причала, когда я пришла за Ниной. Хотели забрать ее сумку. Мы ушли под опоры. Потом я успела отправить геометку.

Нина дрожала.

— Простите, — сказала она. — Я думала, если приедет Рената Игоревна, будет безопаснее. Я не знала, что они уже...

— Ты жива, — перебила Рената. — Это пока главный юридический результат.

— Они хотели ноутбук.

— Пусть хотели.

— Там копия.

Я посмотрела на нее.

— Основная?

Нина покачала головой и вдруг посмотрела на меня почти виновато.

— Нет. Основная была в ящике. Я подумала, что ноутбук первым заберут. На диске то, что нужно. Но есть еще одно.

— Что?

Она облизнула пересохшие губы.

— Аудиофайл. Я нашла его в старой резервной папке по Ждану. Его, наверное, сохранили случайно вместе с календарем встречи. Там разговор после операции. Не весь. Несколько минут.

Рената сразу сказала:

— Где файл?

— На диске.

Я почувствовала, как маленький внешний диск под подкладкой пальто стал тяжелее.

— Надо уходить, — сказал Беседин. — Здесь скоро будут либо наши, либо не наши. И я не хочу угадывать.

Мы двинулись к машине.

Мирослав шел сам, но я видела, как он держит руку. Кровь уже пропитала ткань ниже локтя. Я сняла шарф и протянула ему.

— Зажми.

— Не надо.

— Мирослав.

Он посмотрел на меня, потом взял шарф.

— Спасибо.

— Это не забота. Это чтобы ты не оставил кровь на всех документах.

— Разумеется.

Рената, проходя мимо, сказала:

— Вижу, брак оживает в форме медицинской грубости.

— Молчи, — сказала я.

— Не могу. У меня стресс.

В машине нас посадили иначе: Нина и Рената сзади в другой машине Филиппа, я с Мирославом и Бесединым в первой. Диск оставался у меня. Рената знала и не спорила. Это значило больше, чем если бы она сказала вслух, что доверяет.

Мы не поехали в «Каскад».

— Куда? — спросила я, когда машина свернула не к центру.

Беседин ответил:

— В частную лабораторию Вербицкого. Сомова сказала: в центр диск не везти.

— Правильно сказала, — произнес Мирослав.

Он сидел рядом, бледный, но собранный. Шарф на руке темнел. Я старалась не смотреть на кровь слишком часто.

— Тебе нужен врач.

— После копии.

— Нет. До.

— Таисия...

— Если ты сейчас потеряешь сознание, я скажу всем, что генерал пал от упрямства.

Беседин хмыкнул.

— Это будет не первый случай в истории ведомства.

Мирослав закрыл глаза на секунду.

— Хорошо. В лаборатории есть медик?

— У Вербицкого есть сосед-травматолог, — сказал Беседин. — Платон после одного дела решил, что юрист, техник и врач должны жить рядом. На всякий случай.

— Умный человек, — сказала я.

— Невыносимый, но умный, — согласился Мирослав.

Лаборатория Вербицкого находилась не в деловом центре, как я ожидала, а на втором этаже старого здания рядом с типографией. Нас встретил сам Платон, в куртке поверх домашнего свитера и с лицом человека, которого разбудили недостаточно уважительно.

— Я надеюсь, кто-то умер, — сказал он вместо приветствия.

— Почти, — ответила Рената, входя следом за нами. — Но мы решили начать с файлов.