Книга Развод с генералом. Моя жизнь без приказов, страница 14 – Виолетта Весна

На втором этаже мы задержались у тихой зоны. По плану там должны были стоять мягкие кресла, низкие столики и панели, поглощающие звук. Сейчас помещение было пустым. Из окна виднелась река, еще скованная грязным льдом.

— Зачем столько площади? — спросил представитель финансового блока. — Тут можно поставить восемь дополнительных мест для индивидуальной работы.

— Потому что между кабинетами люди тоже где-то находятся, — сказал Лев. — И не каждый может сразу выйти к остальным.

— Коридор широкий.

Илья повернулся к нему:

— Вы после плохих новостей любите посидеть в коридоре, где мимо ходят знакомые?

— Я говорю об эффективности использования площади.

— А я об эффективности человека, которому надо перестать трястись, прежде чем он сможет позвонить жене.

Надежда не посмотрела на мужа. Она стояла у окна, сжав ремень сумки. Я отметила это и не стала задавать вопрос при всех.

Осмотр закончился через два часа двадцать минут. У входа сотрудники разошлись по машинам. Илья и Надежда ждали такси. Я предложила отвезти их до города, но Илья отказался:

— Мы справимся. Если вы хотите помочь, сделайте дверь, которую можно открыть одной рукой.

— Сделаем.

— Проверим, — поправил он.

Они ушли к дороге. Я осталась у машины бюро, складывая планшет и папки на заднее сиденье. Макет входной группы, который мы привезли утром, оказался тяжелее, чем я помнила. Я подхватила его за основание.

— Помочь? — спросил Герман.

Он стоял в двух шагах. Не тянул руки, не объяснял, что я уроню.

— Возьми коробку с образцами, — сказала я. — Макет держу.

Герман взял коробку и поставил рядом с папками. Потом дождался, пока я устрою макет.

— Так?

— Да. Спасибо.

Павел уже открыл ему дверь служебной машины. Герман не уходил.

— Ты получила список оценщиков?

— Выбрала второго. Софья свяжется с твоим представителем.

— Хорошо.

— Герман, ты можешь говорить со мной напрямую об имуществе. Только фиксировать будем через адвокатов.

— Я не хочу, чтобы любое мое слово считалось давлением.

— Тогда не дави.

Он посмотрел на меня устало.

— Для тебя это теперь так просто?

— Нет. Но правило простое.

Павел отвернулся к дороге, предоставляя нам видимость уединения.

— Ты сегодня дважды спросил, прежде чем изменить решение, — сказала я. — Я заметила.

— И что это меняет?

— Сегодня — работу входа.

— Только?

— Только.

Он кивнул. На этот раз в жесте не было согласия, только принятие ответа.

Я села в машину и завела двигатель. Герман отошел, не проверяя, пристегнулась ли я, и не предложил другой маршрут. В зеркале он быстро стал частью общей группы у входа.

В бюро мы с Ниной начали считать варианты поста безопасности. Через час пришел протокол осмотра. Отзывы Ильи и Надежды были вынесены в отдельную таблицу с ответственными и сроками. Первой стояла фраза: «Разделение официального и пользовательского потоков сохранить».

Ниже Герман поставил электронную подпись.

Я не улыбнулась и не написала ему. Просто перенесла решение на чертеж. Нормальное уважение не требовало праздника.

Но вечером, когда я закрывала бюро, позвонила Надежда.

— Кира Андреевна, можно добавить одно замечание? Не при Илье.

— Конечно.

— Сделайте где-нибудь место не для пациента. Для того, кто рядом. Чтобы меня там хоть раз спросили, как я, и не ждали, что я отвечу за него.