Книга Развод на двоих не делится, страница 74 – Виолетта Весна

— Да?

— Если он приедет или позвонит сюда, вы не обязаны выходить.

Она кивнула.

— Спасибо.

— Это не запрет.

— Я поняла.

— И не намек.

— Даниил.

— Все. Молчу.

Он правда замолчал.

На своем столе Алина обнаружила маленький пакет с булочкой.

На стикере почерком Миши было написано:

«На случай, если драматические новости опять отменили обед».

Ника, проходя мимо, сказала:

— Ешь. Он старался не написать “ведущий ящер переживает”.

Алина улыбнулась.

— Спасибо.

— Не мне. Я бы написала грубее.

День прошел странно.

Работа то спасала, то бесила. Алина выбирала ткань и вдруг думала: Артем сейчас в офисе? Его вызывают партнеры? Он злится? Он подозревает Киру? Он вообще понимает, кто это сделал?

Потом заставляла себя возвращаться к цветам, фактурам, размерам.

В обед пришло сообщение от мамы:

«Алиночка, я видела новости. Это про Артема? Что происходит?»

Алина ответила:

«Не знаю. Я на работе».

Мама:

«Ты ему звонила?»

Алина долго смотрела на экран.

Потом написала:

«Нет».

Мама:

«Может, надо? Все-таки он не чужой».

Алина закрыла глаза.

Не чужой.

И не свой.

Самое трудное место между.

Она не ответила.

В половине пятого позвонила Валерия Игоревна.

— Видели новости? — спросила адвокат.

— Все сегодня начинают с этого.

— Потому что это важно. Предупреждаю: если у Воронцова начнется серьезный репутационный или финансовый кризис, он может активнее давить на быстрые соглашения. Не подписывайте ничего без меня. И не соглашайтесь “временно приостановить процесс”, если вам предложат переждать шум.

— Почему?

— Потому что “переждать” часто означает дать другой стороне время перестроить активы.

Алина сжала телефон.

— Вы думаете, он так сделает?

— Я думаю, что вы наняли меня не для веры в людей, а для проверки документов.

Ответить было нечего.

После звонка стало хуже.

Новости перестали быть просто “про Артема”. Они стали про деньги, договоры, ее будущее, аренду, компенсации, все то, на чем он строил свое последнее предложение. Если у него начнутся проблемы, что будет с ней? Соглашение? Деньги? Их спор?

Она ненавидела, что вынуждена думать о себе в момент, когда ему, возможно, плохо.

И ненавидела, что все еще думает о нем.

В шесть вечера Артем написал.

«Можем встретиться?»

Алина прочитала сразу.

Не ответила.

Через минуту:

«Я не буду говорить о документах».

Потом:

«Пожалуйста».

Вот это слово выбило воздух.

Пожалуйста.

Артем редко писал “пожалуйста”. Он просил иначе: “заедь”, “ответь”, “надо”, “давай”. Пожалуйста было не из его обычного словаря. Или он специально выбрал его, потому что знал — попадет.

Алина встала и пошла в маленькую переговорную. Закрыла дверь. Набрала Марину.

— Он написал “пожалуйста”.

Марина на том конце молчала секунду.

— Черт.

— Вот.

— Ты хочешь поехать?

— Не знаю.

— Хочешь.

— Да.

— Боишься, что это манипуляция?

— Да.

— Может быть.

— Спасибо, очень помогла.

— Али, я не могу честно сказать, что он не давит. Может, давит. Может, ему правда плохо. Может, и то и другое сразу. Ты можешь поехать, но не одна в его квартиру. И не ночью. И с условием: встреча в общественном месте или у меня внизу, я буду сидеть с битой.

— У тебя нет биты.

— Есть сковородка.

Алина села на стул.

— Я не хочу бросать человека, с которым жила, когда у него все рушится.

— Тогда не бросай. Но и себя не бросай.