Книга Развод по приказу. Измена по любви, страница 45 – Виолетта Весна

Я не посмотрела на него.

— Павел, на меня смотрите.

Охранник поднял глаза.

— Вы не обязаны спасать систему. Но можете не помогать ей ломать человека.

Его губы дрогнули.

Ренат молчал. Владислав тоже. Впервые никто не перебивал, не торопил, не решал вместо меня, как надо говорить.

Павел выдохнул:

— Код не откроет. Там карта нужна.

— Где карта? — спросил Ренат.

— У Тарханова. И у начальника поста.

— Где пост?

— В ангаре. Но нижний уровень уже заблокирован. Если включили старый протокол, двери не откроются без ручного сброса.

— Кто включил?

Павел снова посмотрел на Горицкого.

Этого было достаточно.

Владислав повернулся к Горицкому.

— Лев Аркадьевич, если там ребенок, разговор будет очень коротким.

Горицкий впервые потерял часть мягкости.

— Ты забываешься, генерал.

— Нет. Я наконец вспоминаю, зачем мне звание.

Он пошел к ангару.

И на этот раз я пошла за ним сама.

Никто не успел запретить.

Ангар оказался огромным, холодным, с высоким потолком и рядами металлических конструкций. Здесь строили тренировочный комплекс: бетонные блоки, лестницы, макеты коридоров, кабели вдоль стен. В дальнем конце горел аварийный свет. Там же находился пост охраны со стеклянной перегородкой.

Начальника поста на месте не было.

Зато на столе лежала карта доступа.

Ренат взял ее первым, посмотрел на экран терминала.

— Нижний уровень заперт по протоколу пожара.

— Пожара нет, — сказала Агата.

— Протоколу все равно.

Владислав уже открыл шкаф с планами.

— Сектор Б связан с техническим коридором. Если лифт отключен, остается лестница.

— Она тоже может быть заблокирована, — сказал Ренат.

— Значит, будем открывать.

Я смотрела на план, пытаясь понять линии. Верхний уровень. Нижний. Сектор А. Сектор Б. Узкие проходы. Старые коммуникации.

И вдруг увидела отметку.

«Психологическая имитация. Изолятор ожидания».

— Что это? — спросила я.

Агата наклонилась.

— Комната для тренировки поведения в замкнутом пространстве. Там раньше проверяли реакции курсантов.

— Она звукоизолирована?

— Частично.

— Если мальчик там, он может не слышать тревогу?

Ренат посмотрел на меня.

— Или слышать, но не понимать, что происходит.

— Сколько ему лет?

— Девятнадцать, — сказала Агата. — Эмиль Невский. Студент технического колледжа.

Девятнадцать.

Уже не ребенок на бумаге. Но для матери — всегда ребенок. Для людей, которые держали его внизу, — рычаг.

Владислав провел пальцем по плану.

— Идем через лестницу. Сарматов, со мной. Агата, наверх, передай Рахманову схему.

— Нет, — сказала я.

Три взгляда сразу повернулись ко мне.

Я почти устала от этой реакции.

— Если он в изоляторе и в панике, вы можете выбить дверь, но не факт, что он выйдет. Его мать могла сказать ему ждать меня. Лариса передала фразу через мой центр. Может, она рассчитывала, что именно я пойму.

Владислав стал жестче лицом.

— Там опасно.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь.

— Тогда объясни. Не приказывай.

Он замолчал.

Сирена продолжала бить по ушам. Красный свет мигал на металле, на его форме, на лице Рената. Вокруг нас двигались люди, но в этот момент все сузилось до одного простого требования: скажи мне правду, если хочешь, чтобы я поверила.

Владислав выдохнул.

— Старые противопожарные двери могут закрыться без обратного открытия. Внизу плохая вентиляция. Если кто-то запустил блокировку вручную, у нас мало времени.