Книга Развод по приказу. Измена по любви, страница 27 – Виолетта Весна

Он закончил разговор и повернулся.

— Есть кофе?

— Это вопрос ко мне?

— Вы ближе к кухонным шкафам.

Я открыла верхний шкаф. Внутри стояла банка растворимого кофе, сахар, два пакетика черного чая и коробка с овсянкой.

— Есть нечто, что когда-то мечтало стать кофе.

— Подойдет.

— Вы во всех кризисах такой неприхотливый?

— Нет. В некоторых я капризнее.

Я достала две кружки. Одну поставила перед ним, вторую оставила себе. Ренат взял чайник, налил воду, будто уже много раз был в этой квартире. Может, и был. Служебное жилье редко принадлежало кому-то одному. В нем накапливались чужие ночи, чужая усталость, чужие решения, принятые за маленькими кухонными столами.

— Что с Ларисой? — спросила я.

— Ее телефон выключен.

— Может, спит.

— В шесть утра?

— Нормальные люди иногда спят в шесть утра.

— Нормальные люди не попадают в посмертные записки свидетелей по делу о гибели группы.

Я опустила взгляд.

Он был прав. Но правота не делала Ларису чужой быстрее.

— У нее сын, — сказала я. — Студент. Она одна его растила. Если на нее давили…

— Будем выяснять.

— Вы уже решили, что она виновата.

Ренат поставил передо мной кружку.

— Я решил, что ее нужно найти раньше тех, кто убирает свидетелей.

Эти слова ударили холоднее кофе.

Свидетелей.

Никита был свидетелем. Теперь Лариса могла быть свидетелем. И я.

Телефон завибрировал на столе.

Не мой. Рената.

Он посмотрел на экран, и лицо у него стало жестче.

— Рахманов.

— Ваш начальник?

— Да.

— Берите.

Он принял вызов, но громкую связь не включил.

— Сарматов.

Я не слышала второго голоса, но видела, как Ренат меняется. Не резко. У него вообще все происходило не резко. Просто в нем по одной исчезали человеческие детали: усталость у глаз, короткая мягкость после ночной аптеки, та самая почти улыбка. Оставался майор.

— Принято, — сказал он. — Нет, я не передавал носитель. Потому что не было безопасного канала. Да. Она рядом.

Я подняла голову.

Он посмотрел на меня.

— Полковник хочет говорить с вами.

Я протянула руку.

Ренат помедлил. Не потому, что не хотел давать телефон. Оценивал риск. Потом все-таки отдал.

— Таисия Владиславовна? — голос был мужской, сухой, возрастной.

— Да.

— Полковник Вилен Рахманов. Вы сейчас находитесь под временной защитой нашего подразделения.

— Звучит очень официально.

— Ситуация официальная.

— Мой развод тоже был оформлен официально. Это не сделало его честным.

В трубке повисла пауза.

Ренат посмотрел на меня так, будто хотел сказать: осторожнее.

Поздно.

— Понимаю ваше состояние, — произнес Рахманов.

— Нет. Не понимаете.

— Допустим. Тогда перейду к сути. Сегодня утром в центр психологической помощи направлен запрос о приостановке вашей лицензии на частную практику и отстранении от работы с ведомственными пациентами.

Я встала так резко, что стул скрипнул по полу.

— На каком основании?

— Нарушение профессиональной тайны, несанкционированный доступ в опечатанное помещение, возможное хищение материалов проверки.

Я даже не сразу нашла воздух.

Все было рассчитано точно. Не удар по лицу. Удар по тому, кем я была.

Не жена. Не бывшая жена. Не свидетель. Психолог. Это было мое. Не фамилия Владислава. Не его дом. Не его машина. Мое образование, мои годы работы, мои пациенты, моя репутация.

И теперь они добрались туда.

— Они не могут доказать нарушение тайны, — сказала я.