Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 14 – Виолетта Весна

— Ты не спрашивала.

— А ты не говорил.

Он хотел ответить, но сдержался. И это тоже было новым: не победить в каждой реплике, не закрыть разговор окончательной формулировкой.

Третья папка была по фонду «Северная линия».

На обложке стояла моя подпись: Е. П. Корецкая, куратор попечительского совета. Красиво, уверенно, официально. Когда-то я гордилась этой папкой. Фонд помогал семьям сотрудников после травм, оплачивал реабилитацию, юридические консультации, психологическую поддержку. Я верила, что делаю нужное дело, даже если больше не работаю напрямую с людьми.

Я открыла папку и начала просматривать документы.

Сначала все было знакомо: отчеты, списки мероприятий, договор с клиникой, чеки по реабилитационному оборудованию. Потом пошли бумаги, которых я не помнила. Договоры на информационное сопровождение. Консультационные услуги. Транспортные расходы. Несколько актов с фирмами, названия которых ни о чем мне не говорили.

— Мира, посмотри, пожалуйста.

Она подошла ближе.

Демьян тоже сделал шаг, но остановился, когда я подняла на него глаза.

— Я не забираю служебные документы, — сказала я. — Я смотрю документы фонда, где стоит моя фамилия.

— Я не спорю.

Но его голос изменился.

Я перелистнула еще несколько страниц и увидела платежное поручение.

Сумма была крупной. Слишком крупной для обычной программы помощи семьям. Получатель: ООО «Северный контур». Назначение платежа: «Оплата по договору комплексного оснащения восстановительного модуля». Дата — три месяца назад.

Я нахмурилась.

— Этого не было.

Мира наклонилась.

— Что именно?

— Восстановительный модуль. Мы обсуждали реабилитационную комнату для семей, но проект заморозили. Я сама его заморозила, потому что не было утвержденной сметы.

— Подпись твоя?

Я посмотрела ниже.

Подпись была моя.

Точнее, выглядела как моя.

Та же плавная линия, тот же наклон, тот же хвост у буквы «К». Но я не помнила этот документ. Не помнила договор. Не помнила согласование. И главное — я точно помнила разговор, после которого сказала бухгалтеру фонда ничего не оплачивать, пока не будет прозрачного обоснования.

— Нет, — сказала я. — Я это не подписывала.

Демьян подошел к столу.

— Покажи.

Я не отдала лист ему в руки, только развернула папку. Он прочитал быстро. Лицо стало жестче с каждой строкой.

— Где ты это взяла?

Я медленно подняла на него взгляд.

— В папке, которую ты вчера положил на стол.

— Этого документа там не должно быть.

Мира сразу выпрямилась.

— Интересная формулировка. Не «документ неверный», не «я его не видел», а именно «не должно быть».

Демьян посмотрел на нее так, что другой человек отступил бы. Мира не отступила.

— Это может относиться к проверке, — сказал он.

— А может относиться к моей клиентке, — ответила она. — На документе стоит ее подпись, и она утверждает, что подпись подделана или использована без ее согласия. С этого момента бумага касается не только вашей проверки.

Я слышала их, но смотрела на платежное поручение.

Дата.

В этот день я была в больнице у матери. У нее тогда подскочило давление, я провела с ней почти шесть часов, потом ехала домой в такси и писала Демьяну, что не успею на ужин с гостями. Он ответил: «Не переживай. Я прикрою».

Я тогда решила, что он имеет в виду гостей.

Теперь эта фраза всплыла в памяти неприятно точно.